Вот и книга уже почти готова, а гималайская тема продолжилась. Еще осенью 1995 года, когда участники экспедиции Эверест-96 отправились на разведку путей подхода, мест предполагаемых базовых лагерей и собственно северо-восточной стены, они могли полюбоваться близко стоящими вершинами Чо-Ойю и Шиша-Пангма. Первые рассуждения были отвлеченными: вот, можно сделать два восьмитысячника за один выезд в Тибет; на вторую вершину после акклиматизации реально взойти и в альпийском стиле, без промежуточных лагерей; иностранцы так уже делали, а альпинисты из стран СНГ пока еще нет; а ведь неплохо бы...

Несколько позже большая группа российских альпинистов отдыхала в Греции. Сидя за дюжиной пива на террасе ресторана в полусотне метров от берега Эгейского моря, Захаров и мастер спорта из Перми Борис Седусов лениво обсуждали перспективу дубля, завершив разговор теми же, столь милыми русскому сердцу словами: неплохо бы...

Уже весной, под Эверестом, Николай Захаров и Сергей Антипин на всякий случай, не имея финансовой перспективы, вели разговоры с китайцами, как бы дешевле сделать осеннюю экспедицию,— к примеру, на поезде, через Пекин? После победы над Горой, в Красноярске, правда, говорить было не о чем, поскольку денег взять было неоткуда; к тому же Захаров лег в больницу на ампутацию обмороженной в Гималаях фаланги пальца.

Велись, однако, междугородные переговоры — с Седусовым, с екатеринбуржцами, которых этой весной постигла неудача на Аннапурне: были желающие, но не было денег. Сегодня Захаров говорит, что даже когда все сроки истекали, он был уверен и сам поражался своей уверенности: все состоится. И впрямь, раздался звонок из Перми, и Седусов, преуспевающий бизнесмен, предложил: поехали, за мой счет — мы с тобой, Валера Першин и Женя Виноградский, который будет врачом команды, из Екатеринбурга, а руководит пусть Володя Башкиров, он москвич, ему и организация в руки. Тут следует заметить, что из стран СНГ доселе частных, за свои кровные деньги, экспедиций еще не бывало. Вдруг сообразили, что, заплатив за право восхождения Китаю, можно вести наверх 19 человек; получалось так, что финансово выгоднее группу увеличить. Связались с друзьями, и к первоначальной пятерке добавились пятеро санктпетербуржцев и грузин Гия Тортладзе. Со снаряжением, радиосвязью проблем не возникало: не прежние, нищие года, теперь у наших восходителей все есть. Пожалуй, из всех гималайских экспедиций, подготовка этой была самой скоропалительной. Шесть дней в Катманду закупали продукты, паковали вещи, но и загодя отъедались: каждый день резали барана, тамошние овощи и фрукты всегда лежали на столе. Заодно и приглядывались друг к другу,— не все были до того знакомы лично.

А 23 августа, помолясь, и двинулись. Дорога в Китай, по которой Захаров с друзьями проезжал уже четырежды, была разрушена летними муссонами, селями и камнепадами. Тяжко пришлось с большим грузом,— где раньше ехали на джипах, теперь пришлось идти пешком. Провели дневку для акклиматизации в китайской деревне, а 30 августа установили базовый лагерь под Чо-Ойю на высоте 5 600.

Поскольку главной задачей был отнюдь не рекорд по типу весеннего, а сами вершины, то и пути выбирали простецкие; что, однако, означает простецкий путь на восьмитысячнике? Даже в отсутствие крутых стен, альпиниста подстерегают другие опасности: непогода, холод, горная болезнь, лавины.

Все в команде понимали это и работали без спешки: ставили промежуточные лагеря, спускались в базовый, отдыхая по нескольку дней, вновь поднимались еще выше и так вплоть до дня штурма. Лагерь 6 400 — три дня отдыха; 7 100 — три дня отдыха и четыре дня после 7 400, классический гималайский стиль.

Отсюда, с северной стороны, был хорошо виден восточный гребень, и тот провал, на котором пять лет назад похоронили Юрия Гребенюка. В прошлый раз гибель врача поставила крест на восхождении красноярской группы, теперь этого не должно было случиться. Но две недели без перерыва валило с неба, на участке от 7 100 до 7 400 приходилось пробиваться в снегу по грудь; тяжелые рюкзаки, разреженный воздух, медленная реакция, заторможенные движения,— вообразите этот дьявольский труд. К тому же постоянная опасность лавин.

Парням нельзя было идти вверх напрямую: приходилось прятаться за сераками в ледопаде; лавина и сошла, по свежим следам команды, но — слава Богу, по следам. Страхом дались парням эти 300 метров по высоте, страхом. Все могло решиться разом, и ни гроша не стоили бы опыт, мастерство, звериная настороженность,— уж Захарову ли этого не знать? — но: хоронились в ледопаде от лавин и потихоньку продвигались наверх. Страх был, сомнений не было. Все наоборот, не так, как месяцами раньше на Эвересте. Там был крутой из крутых, но оптимально безопасный маршрут: шли, не петляя, по линии падения воды.

Спустя ровно месяц после старта из Катманду сборная команда поднялась на вершину Чо-Ойю. У Захарова это была четвертая попытка и лишь второй покоренный восьмитысячник. Можно бы подняться и быстрее, но состав участников был не равен по уровню подготовки, а коли уж решили подняться полным составом, то и шли по возможностям слабейших. Один из питерских альпинистов до этого дважды патался взойти на памирские семитысячники, но высота его не пускала, а тут, поди ж ты, на гимилайский восьмитысячник залез,— вот удивительная настойчивость. А еще — идеально спланированная схема восхождения, череда работы и отдыха.