Мы были очень молоды, когда построили на скале «Грифы» первую избу. До этого мы больше года шастали по Столбам, ночевали в «Нарыме». Наслушались мы там рассказов из столбовского фольклора обо всем понемногу. Очень нравились нам рассказы о нестандартных делах столбистов. Восхищала способность их к розыгрышам. Когда дурачили они не только темных приезжих — отдыхающих. Но и свой брат столбист, чуть хлопнет ушами, его тут же разыграют. Особенно если с юмором у него туговато. И в тайне очень хотелось изобразить кое-что такое...

Среди нас, первостроителей «Грифов», был наш товарищ по группе Гена. Он был старше нас, лихой и в жизни ухватистый. Мы еще избу не достроили, как нас с Геной осенью в армию взяли. Гена попал служить на Сахалин. Служил хорошо. Дали ему отпуск. Приехал Гена домой, под выходной на Столбы в родную избу пошел.

В избу наши ребята-хозяева привели своих друзей-студентов. Компания молодая, веселая. Решили вечером в темноте залезть недалеко от избы шкуродером. Если кто не знает, шкуродер — это широкая щель межу двумя скальными стенами. Вверх лезть распором тяжело. Вниз спуститься — трешься о стены, одежда в клочья. Лезут все. Впереди наш командир Коля. Вдруг он затих, а потом как заорет: «Нога!!!»

— Какая нога, — спрашивают у него.

— Обыкновенная, в сапоге, — отвечает Коля.

— А чья нога-то?

— Не видно пока. Человек провалился вниз головой.

— Так он еще живой?

— Да нет. Остыл давно, — и он убедительно постучал по мерзлой кости.

— Что делать будем, — загудел народ.

— Вынимать будем?

— Нет. Что вы? Утром милицию вызовем, пусть разбираются.

— А это не наш знакомый?

— Нет. Чужой. Бродяга видно какой-то. Наши в стертых сапогах на Столбы по зиме не ходят.

Удивительно, но Гену это взволновало больше всех. Видать обидно ему было. Приехал издалека отдохнуть на родных Столбах, а тут такой сюрприз. Всю ночь он ворочался, наверное, не спал. Чуть рассвело — кинулся Гена в шкуродер. Народ начал быстро вставать. Что там? Не успели выйти из избы, как влетел Гена. Красный от злости, он хрипло кричал:

— Меня обманули. Как пацана. Не потерплю. — И бросает перед изумленными гостями старый розовый протез в кирзовом сапоге.

Его пытаются успокоить. Пошутили, дескать, не хотели обидеть. Но Гена разошелся.

— Я на вас в обиде. Больше в избу ходить не буду, — закончил Гена и ушел.

И действительно, отслужив, Гена ни разу не приходил в избу. И вообще на Столбы ходить перестал.

В.А.Тронин