Ферапонтов Анатолий Николаевич

Байки от столбистов - III. Столбы: немного риска, ностальгии и радости. Каменные картины

Соколенко Вильям Александрович

Есть такой круг; некогда было обязательным делом, придя на Столбы, поочередно залезть на несколько скал, а после уж еще раз порезвиться на Слонике. Сразу после Первого, слева, Бабка и Внучка; они вовсе не интересны для лазания и некрасивы; мимо них просто проходят, едва взглянув — и поделом: они и названия-то получили лишь от соседа своего.

Но — Дед! — вот уж красавец. Его чеканный профиль знает весь мир; если уж кто-то пришел на Столбы с фотоаппаратом, он непременно снимет это чудо: такой схожести камня и человека в мире не существует. Дед — это вам не Первый, простых ходов на него нет. Западная стена, как и у каждого столба, отвесна, вся в черном лишайнике, и почти неприступна. Братья Шалыгины, еще в годах 30-х, все же открыли там ход, их именем и названный, ныне опять же забытый, — обидно, право.

Есть там эдакий кусочек, Спиралька. Как бы это вам рассказать: Подняться — ну, не то, чтобы не проблема, но если здоровье есть, да и помощник, — а вот спуститься! То есть, прыгнуть со Спиральки! Прыгала Дуська: я, пожалуй, не к тебе, Седой, а к Борисене, — и сиганула, только вот мышца у Юрки одеревенела, так он Дуську ловил. На грани поймал ее, на грани, там уж была бездна. А есть еще Хомутик, с другой стороны, образнее и не придумать: просто влезаешь в каменную дырку головой, как и впрямь, в хомут, делаешь несколько гимнастических упражнений, а после — участок Этажерка. Очень даже просто: но на вершине Деда — никого.

Соколенко Вильям Александрович

Перья? Даже Деду с ними не соревноваться. Это чудо какое-то, прямо из земли растут невыразимые, неповторимые — и впрямь, перья. Наверное, это самая знаменитая скала в мире. Занятно, что с западной стороны Перья — просто бесформенная глыба, но как только обойдешь ее — ну, хоть и в тысячный раз, а все равно глядишь с восхищением: создала же природа такое: И вот что еще интересно: скала отвесна с любой стороны, а ходы есть простейшие: Уголок, Зверевский, Огурец.

Люди ходят у подножья, любуются, фотографируют, и никто даже не пытается взобраться наверх. Не лезем и мы: хватит с нас и Львиных ворот, что напротив, в нескольких метрах.

Четвертый столб даже никто из туриков всерьез не принимает: ну, какие тут проблемы, если даже он, новичок, на него чуть ли не пешком зашел? А напрасно: эта скала изобилует хитрушками, к тому же на одну из ее вершин ведет изящнейший, может быть, на всех Столбах ход Баламутик. Тончайшая, отслоившаяся от главного массива, плитка, порою не толще школьной тетрадки: кажется, вот-вот отломится под руками. Годы, однако, идут, а ничего не отламывается. Название этого хода случайно: был когда-то такой столбист со знаковым прозвищем — Баламут. Он так любил его, что выцарапал на черном лишайнике прямо вдоль этой плитки. Так и прижилось.

Но особенно хорош Четвертый столб тем, что это лучшая на Столбах смотровая площадка. Видны оттуда скалы Такмаковского района, Дикие и, уж разумеется, Центральные столбы. Вон — макушка огромного Такмака, значительно правее — Дикарь, Крепость и Развалы между ними. Посмотрим ближе, на темном фоне тайги — Манская стенка и Манская баба. Оглянемся — тут, прямо перед нами, соседи — Второй и Первый столбы. Мы отсюда поглядим, а ко Второму не пойдем: эту пару суровых гигантов следует созерцать с обратной стороны, от поляны Нарым. Туда моя Татьяна уже сбегала, каких-то костей любимым зверям отнесла.

***

Однако и наш путь домой — мимо все тех же Первого и Слоника, а там по-прежнему много народа и, главное, на сложных трассах Первого тренируются эверестовцы, Валерий Коханов и Александр Кузнецов. У них начинается летний альпинистский сезон, оба готовятся к нему, как и обычно, с полной отдачей, хотя главные планы имеют разные. Александр рассчитывает осенью подняться на Эверест, хоть и иным, классическим путем, по северному гребню. Валерий же не позже 15 февраля следующего года уходит в Канаду через Северный полюс с международной командой.

Я не сразу и понимаю, что это — впервые в истории человечества: пешком с материка на материк. Кажется, и самого Коханова не шибко волнует место в истории: главное — спортивный результат, сегодняйшее, беспрецедентное достижение, основанное на мастерстве, мужестве и терпении.

Свойство журналиста — больше слушать, чем говорить. А ребятам есть, что сказать: неугомонный Кузнецов только что прилетел с Севера, где прыгал с парашютом. Один из его друзей и вовсе намерен прыгнуть на вершину Второго столба, что никак не укладывается в моей дилетантской голове; нет, то есть, я был на этой вершине чуть не сотни раз, да только вот поднимался туда непременно снизу: как же туда сверху-то? Коханов три дня как вернулся из Заполярья, где целый месяц бродил с той самой международной командой, опять же готовясь к предстоящему переходу.

Можно бы слушать и поддакивать еще хоть целый час, да только они здесь при деле, а я — отдыхаю; впрочем, как видите, не совсем. Татьяна, где ты там, на Слонике? Пошли же, наконец, домой!

P.S. Валерий Коханов и впрямь прошел с командой этот невероятный путь за 120 дней.

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Ферапонтов Анатолий Николаевич
Ферапонтов Анатолий Николаевич
Ферапонтов Анатолий Николаевич
Ферапонтов А.Н. Байки III

Другие записи

Сказания о Столбах и столбистах. Три встречи. Часть 1
В начале 70-х годов мы на Столбах совсем новые люди были. И очень нам нравились рассказы о знаменитых столбистах, почти героях. Народу на Столбы тогда ходило много. И героев хватало на любой вкус. В числе других рассказывали о Вове Д. (дальше просто Вова). Кому надо — тот знает, о ком идет речь. Рассказы...
Плакат об ограничениях на заповеднике "Столбы". 1930 г.
Ломка и сбрасывание камней, выбивание ступенек. Рубка леса, кустарника. Сбор цветов, грибов, ягод, шишек, черемши, серы. Сдирание коры, обнажение камней от растительности. Выкапывание для посадки. Всякая охота, ловля и разорение гнезд. Писание и делание каких бы то ни было надписей на дереве, коре, камне и избах. Вытаптывание травы. Засорение...
Ручные дикари. Фитька
Я сплю. Голова моя лежит на подушке, а рука осторожно придерживает под подбородком тёплый пушистый комочек. Этот комочек живой. Когда я нечаянно во сне слишком сильно прижимаю его к себе, он начинает шевелиться и сонно бормотать: «фить... фить...». На рассвете я уснула очень крепко и разжала ладонь. Серая кошка Кисана, спящая...
Были заповедного леса. Люди и зверушки. Крокодил
(Из моей записной книжки) — Расскажите нам о ваших милых зверушках. Что-нибудь самое-самое интересное. — А если я расскажу вам о вас, дорогие друзья? Толстяк в городском костюме. Портфель, мягкая серая шляпа. Приехал на личной машине. Ходит по Уголку со скучающим, брюзгливым выражением лица. — А где у вас крокодил? — Крокодилы у нас...
Обратная связь