Хорошо, когда встречаешь каждый Новый год в одной и той же компании — по возможности дольше: совместные воспоминания обогащают праздник. У нас была такая компания, лет десять не расставались, празднуя исключительно на Столбах.

Мы были последовательны, приветствуя Деда Мороза по кругу: нынче на вершине Первого столба, через год — на Втором, затем на Митре, на Перьях и на Деде. На Перьях я чуть не остался насовсем: поднявшись наверх первым, я должен был, как лучший в компании лазун, спускаться последним. Привычное дело, но мы кое-чего не учли. Просидев на среднем пере около часу, сжегши фальшфайер, выпив водки и шампанского, мы начали поочередный спуск Шкуродером. Вначале я привязал к веревке нашу единственную даму, Дуську, вот она-то и сообщила пренеприятнейшее известие уже из глубины: «Толяна, а здесь сплошной лед, как ты-то будешь спускаться?».

Я не знал — как, но я отлично представил себе, что проскальзываю уже на первых метрах и, разгоняясь почти в свободном падении, шлепаюсь у ног своих друзей с высоты сорока с небольшим метров. Хорошо, если сразу насмерть.

Но Дуське я крикнул, конечно: «Да уж как-нибудь!», услышав в ответ совсем глухое, почти от земли: «Ну, смотри:» Смешно даже: чего смотреть, все равно ведь кому-то нужно быть последним.

Пока спускались остальные, я считал свои плюсы и минусы. В плюсе — шипованые ботинки-трикони, невыпитая бутылка водки для тепла и отсутствие страха. В минусе — скользкая пуховка, противный ветер, мокрые и уже заледеневшие перчатки. Можно было ждать помощи: кто-то поднялся бы ко мне с молотком и крючьями, мы закрепили бы веревку и по ней благополучно спустились, но тут были вопросы — кто, когда, и есть ли хоть в одной избе хоть один скальный крюк.

По мере того, как друзья спускались, во мне поднималась злость от их реплик : кажется, они находили мое положение курьезным. Последний, начиная спуск, даже брякнул со смешком: «Утром принесем тебе опохмелиться». Я посоветовал ему помалкивать, поскольку он уже висел на веревке, которую держал я, а не боженька.

Так что же делать? — размышлял я, прихлебывая из горлышка. Устранять минусы. Скользкая пуховка, стало быть, ненадежная опора на спину: но у меня есть веревка, — так, умница, хочешь жить — выход найдешь. Да, я обмотался веревкой и тем самым пусть не устранил, но уменьшил этот проклятый минус. Медленно-медленно, предельно аккуратно, на тончайшей грани срыва: а они там, внизу, гогочут. Зато вот сижу теперь за компьютером, а не на кладбище безвременно валяюсь.