Яворский Александр Леопольдович

Столбы. Поэма. Часть 6. Баба

Посвящается
Митяю Каратанову,
в воспоминание 1908 г.

Когда поважничать хотелось мне, бывало
Я в замыслах подолгу не ходил,
Не усумняшися немало
Такому случаю я место находил.

Оно известно всем столбистам —
У Бабы наверху гранитный трон.
Залезть — не надо быть эквилибристом,
Сидеть в нем можно без корон.

Одно лишь важное для всех предупрежденье —
Тот трон из камня холоден всегда
И нужно под свое, под иждивенье
Хоть шляпу положить, чтоб не было вреда.

Зато награда за решимость эту
Такая, что никак не рассказать,
Хотя б собрал все троны всего света
И каждый вздумал оседлать.

Я говорю про вид с того престола,
И вид то царственный какой
Отсюда Первый Столб отвесно голый
Стоит, как пирамида над тайгой.

Сидишь, глядишь, воображаешь
Себя героем сказки гор,
Хотя прекрасно понимаешь,
Что ты в природе только сор.

Проходом с Первого на Перья
Компанией в количестве — не счесть
У нас возникло вдруг сомненье
Возможно ль двум на Бабе в кресло сесть.

Во всяком случае, нас было не двенадцать,
Примерно больше раза в полтора,
Ну скажем так — семнадцать, двадцать,
Считать не стоит точно, зря.

Решение вопроса там на месте
Зачем откладывать, к чему,
Скорей на камни всем залезти
И измерения вести пока по одному.

А вдруг найдется в самом деле
Один; надеждой я не льщуся;
Но все невольно оглядели
Со всех сторон Степанову Марусю.

А после по-двое, задача такова:
Чтоб усадить в обрез иль одного иль пару,
Гадать свихнется голова,
Зачем нести такую кару.

И лаз начался коллективный,
Ползет народ и не видать камней,
И вереницей плотной, длинной
Все на ходу, как лента мурашей.

По легкости столб детским может зваться,
Одно лишь место мудрено
Где перед верхом выжиматься
С площадки на стену должно.

Тут передача друг по другу,
Верней — живой столбовский мост.
Испробовав его услугу
Подъем всем оказался прост.

Вот все на Бабиной площадке,
Вот кресло, правильнее — трон.
Отгадчик заданной загадки,
Вернее — мудрый Соломон.

Что скажешь — трон, как трон. Сомнений
Ни у кого не вызвал он.
О нем не может быть двух мнений —
Гранитный, настоящий трон.

«Кто первым будет измеряться?» —
Спросил тут Сашка Сарцедот, —
«Дорогу женщине. Признаться
Ей повезло на этот счет».

Нет, пусть король сидит на троне,
Зачем без короля — вдовиц
Предоставляем место оне,
А мы падем пред ним все ниц.

«Нет, сядет пусть в него старейший
И самый мудрый, как удав.
А ну, садись скорей, светлейший» —
Миндозо* загудело —"Граф!"

Все подхватили Графа Митьку.
На трон, ребята, короля!
Сама собой отгадка вытекла
И Митьку смаху в трон, оп-ля.

А ну-ка Графовой короне
Давайте дернем тра-ля-ля,
Чтоб мягким стал гранит на троне
И улыбалася земля.

Чтоб все Столбы на месте были,
Верхушкой вверх росли леса,
Чтоб все мы долго, долго жили
И прославляли небеса.

Чтобы ручьи текли, как прежде,
И птицы пели как всегда,
Нас юной младости надежды
Не оставляли никогда.

Чтоб все мы на Столбы ходили,
К костру знакомому под Щёй ** ,
Мешки тяжелые носили
Со всякой всяческой едой.

Чтоб сам Митяй наш Каратанов
Пил чай, китайский крепкий чай
Один из сорока стаканов
И молод был как месяц май.

Давайте, братцы, запевайте,
Маруся, Онька, Сашка, ну!
Басы вперед не заезжайте
И я немного подтяну.

И тихо «Море» затянули,
Недаром ведом нам простор.
В лесах под песню утонули
Среди родных безбрежных гор.

Замолк весь зал: балконы, партер,
И с трона Митька, наш король,
Нам дирижировал в азарте
Войдя в свою маэстро роль.

И песнь одна другой сменялась,
Уж спели «Звездочки», «Утес»,
Вдруг публика заволновалась,
С галерки кто-то крикнул — брось!

Вершина Первого — галерка,
Под ней — в обходе с корешка
Кому-то видно стало горько
И он взмолил исподтишка.

Но получил ответ с укором
«Зажало, лезь, давай, не бойсь!»
Перекричать чтоб пенье хора
Ведущий громко крикнул «Брось!»

Хор дал мгновенно остановку,
«Стоп!» — крикнул грозно дирижер
И мановеньем пенье ловко
С минора перевел в мажор.

И вдаль «Топор и рукавицы,
И рукавицы и топор»,
И хор по новой веселится,
Оставив с креслом глупый спор.

Сплясали рощицу под губы,
Кто как сумел и кто как смог.
И кончили, конечно, «Дубой».
Зачем нам на Столбах кэк-уок.

Потом пошли опят все к спуску
И трон гранитный опустел.
Он видел всякую нагрузку,
Но от такой и он вспотел.

И все пошли тропой на Перья,
Кто пел и шел, кто шел не пел,
У короля ж скололо подреберье —
На голом троне посидел.

Вот не садись куда не нужно
(Коль в лужу — так и я мастак),
Чтоб не была она простужена
Подсунь хоть шляпу, хоть пиджак.

А ведь бывало мы сидели
И любовались видом скал,
Но, помню, песен мы не пели,
Ты проще рот не раскрывал.

Ну вот и было все в порядке,
Верней — отсутствовал сквозняк,
Ты скажешь это, мол догадки,
Нет, друг мой Митрий, это так.

Дружище! Пустяки все это,
Садись хоть в лужу, хоть на трон,
Вот если б следующим летом
Увидел нас с тобою он.

Тогда б и я с тобой сел вместе,
Вот тут мы гаркнули б тогда,
Нам только бы туда залезти,
А слезти вниз ведь ерунда.

15.01.44

* Прим. редакции сайта: Мендозо — юго-западный ветер во Франции и одна из столбовских кличек Д.И.Каратанова

**Ща или США — одна из стоянок Каратановской компании

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Яворский Александр Леопольдович
Павлов Андрей Сергеевич
Павлов Андрей Сергеевич
А.Л.Яворский. Столбы. Поэма

Другие записи

"Красноярские Столбы" в поэзии. Разные авторы. 1899-1961 гг.
На Столбовской Видовке Густые высокие травы... Поляна. На ней остановка, И там, на вершине, вправо Развалы Столбовской Видовки. Хоть путь еще не окончен, Но разве пройдешь мимо! Если устали не очень — Поднимемся к краю обрыва. Синеют в зареве дали, Чернеют тайга и горы... И думаешь: «Встретишь едва ли Такие еще просторы»....
Столбы. Поэма. Часть 31. Гитара
Гуди гитара! Пой, родная! Звените струны! Пусть с тобой Польется песня молодая Над вечно дремлющей тайгой. И пусть душа с тобою рвется, Не заглушай ее порыв. И над Столбами пусть несется Тобой повторенный мотив. В тени сосён, на южном склоне, В прекрасный, теплый, летний день, В угоду ягодной мамоне Я тешил...
Столбы. Поэма. Часть 33. Развалы
Развалы! Сколько с этим словом Воспоминаний предо мной, Не сможет ночь своим покровом Затмить огонь священный мой, Что сердце жжет в переживаньях. И мысленно я с вами вновь, Сквозь жизни тяжких испытаний Пронесший радость и любовь. И все, что душу молодило, Звало и зажигало жить, Того мне на краю могилы...
Обратная связь