Еще один столбовский баешник — Толя Ферапонтов, Седой. Я с ним лично знаком не был, хотя по Столбам пересекался. Его устных рассказов, к сожалению, не слышал. А его литературные публикации , на мой вкус, превосходны. Вот два воспоминания, с ним связанные.

Впервые я его увидел и запомнил на чемпионате Союза в 1975м году. Ярко сияли красноярские звезды скалолазания на трассах в Крыму. И вот нам доверили провести чемпионат Союза. Трассу готовил, как мне помнится, Вова Теплых. Готовил по понятиям. Приедут асы, 50 человек со всего Союза, Столбы не должны ударить в грязь лицом. Трасса на Втором, нехилая. Внешний угол, внутренний, карниз, все путем. Она сейчас так и называется — «Союз». Началось. Показывающий — Владимир Теплых, Красноярск. Пролез показывающий легко и непринужденно. А дальше пошло кино в жанре психологического триллера. «Участник готов»? — «Марш»! — Старт ... Срыв. Мандраж крепчал. Мастера, раньше или позже, падали с трассы как спелые груши. Вот стартанул суперасс Шурик Губанов, весь в белом, элегантный как белый рояль. Шел легко, быстро. Прошел карниз. И — всеобщий вздох — срыв! Мне потом рассказывал Коля Молтянский, что Шурика вырубил клочок мха, упавший сверху на зацепку. Ситуация драматическая. Объявляют Ферапонтова. Толя лезет уверенно, но медленно. Кажется, что он на грани. Публика в ожидании срыва. И вдруг слышу за спиной голос: «Этот клещ не упадет»! Вот это и есть мое первое впечатление от Седого. Он не упал. Проявил высочайшую цепкость. Сила духа и жизненная цепкость выручали его не раз. Человек он был сложный. Жизнь била и ломала. Были и друзья, и недруги. Многие его не любили, некоторые переносили с трудом... А чемпионат закончился так. Вторым прошел трассу Коля Молтянский. Он и настроил молодого Саню Демина. Дескать, трасса — фигня, ломи, мочи... И Саня стал чемпионом Союза. В этот год впервые. Коля — вторым. А всего прошло трассу 6 человек.

Второе воспоминание о Седом, фотовспышка памяти. Опять Второй, я подхожу сверху к Коньку, иду на спуск. Снизу, во главе небольшой процессии, поднимается Седой. Не касаясь руками, легко, на равновесии и трении, поднимается по Коньку. Наблюдают две девушки. У одной не выдерживают нервы:

— Как вы можете так рисковать!..

— Это наша жизнь, мадам! — с пафосом кидает через плечо Седой.

Вот запомнилась же фраза на двадцать лет. Значит и в этом пафосе — Седой.