«Клещ, собака, тудыт его растудыт!»- это лишь начало пространной тирады, на одном выдохе произнесенной неким дядькой, отдиравшим от себя возле Слоника паразита. Три слова здесь заменены эвфемизмами; любители русского языка легко угадают, какие.

Энцефалитный клещ и на самом деле в весеннюю пору звереет, прямо-таки жор у него. Обычные предосторожности позволяют, однако, избежать такой напасти: не следует шастать по кустам и траве, нужно непременно периодически оглядывать себя и попутчиков. Придя домой, осмотреться особо тщательно, а одежду — перетрясти над ванной.

А пока мы с дочкой обосновались на любимой многими поляне возле Слоника, небольшой скалки, как бы визитной карточки Столбов. Каждый, кто поднимается снизу, должен здесь отдышаться после километрового крутяка, метко названного Пыхтуном. Отдохнув, непременно взобраться на Слоник, чтобы потом съехать с него на пятой точке, да не единожды и по возможности, разными путями.

Впрочем, вокруг этой поляны много занятного, того, что столбисты называют "хитрушками«,- это короткие, по 3-5 метров лазы: щелки, карманы, катушки и комбинации из них. Хитрушки бывают на любой вкус и класс. Там, на опасной высоте, конечно, такие не ходят, но вот эта естественная школа позволяет поднимать сложность новых ходов. Недаром самый непревзойденный из «хитрушечников», Володя Теплых, и на высоких столбах напридумывал такое, что нынешние лазуны только головы чешут озадаченно. А Петля Теплых на Втором столбе и вообще маршрут для ребят из ХХI века.

Люди приходят и уходят, роятся вокруг Слоника; порой я теряю из виду свою дочь, но вот — вылавливаю в толпе: «Пошли, Танюша!».

Но тут сверху показывается капитан эверестовцев Николай Захаров со своими, — да и моими тоже, друзьями из Эдельвейса. Вчера они поздравляли Николая с днем рождения, и теперь решили пораньше спуститься в город. Что ж, давно не виделись: куда он от нас денется, этот Первый столб? — неторопливо потолковать на этой поляне — святое дело.

Наконец, мы под Катушками, однако тут заминка: к началу хода не пробиться, как на посадку в час пик. Дочь вопросительно глядит на меня: что делать, папа? А папа отвечает: врубайся! Татьяна врубается, а я — вслед за ней, бормоча: пропустите с ребенком. Дети, которые тут и толкались, несколько от такой наглости ошалели, но пропустили.

Настанет пора, и моя дочь поднимется на все вершины Столбов разными мыслимыми ходами, а пока наш план умерен: облазить на Первом побольше несложных и не очень опасных вариантов, а их только в районе Катушек — множество. И мы открываем любимую игру: попробуй Американку, докуда сможешь; а вот, через Унитаз, я тебя подсажу; нет, на Грузило тебе еще рано. Толком еще и не разогрелись, когда на Первом появилась Алиса Грачева, тренер спортшколы с целым выводком своих будущих чемпионов. Отлично: Таня ходила к ней в спортзал прошлую зиму и очень-очень полюбила свою наставницу, да и девчушек, своих ровесниц, знает. Мы присоединяемся.

Между делом, говорим с Алисой на грустную тему: да, народу сюда ходит все больше, но почему же они зализывают только самые элементарные ходы? На том же Первом популярнее всего Голубые катушки, где «коза на мотоцикле заезжала»; можно еще увидеть людей на Колоколе, а вот про несложный, классический Тараканий лобик, кажется, вообще забыли, не говоря уж о Вопросике, Крокодиле или Гребешке БИФа. Cходимся и в причине: скалолазание ушло в спортзалы, на искусственные стены. Некому показывать пример; был у нас великий лазун, Володя Теплых, да и тот погиб. Были и мы когда-то, да уж иссякли, погрузнели...

Команда Алисы, налазавшись, уселась обедать в Садике, под Пролетаркой, а мы с дочкой, хоть и устали, пошли по Большому кругу.