Хвостенко Валерий Иванович

Байки. Два слова

Если порасспрашивать людей, чем они гордятся, откроется много любопытного. Я, например, горжусь тем, что нашёл два недостающих слова в стихотворениях Толи Ферапонтова.

Ферапонтов Анатолий (a.k.a. Седой ) писал стихи. Об этом мало кто знал. В 2001-м Седой умер. Прошло несколько лет. Шурик Губанов, разбирая его архив, наткнулся на зелёную папку, в которой с удивлением обнаружил черновики стихов. Впечатлился. Перебелив часть из них в тетрадь, стал искать издателя, давая всем эту тетрадь на прочтение.

В 2013-м, когда Володя Хрусталёв взялся за издание, зелёная папка уже была утрачена. Сохранилась только тонкая тетрадка записанных самим Толей стихов (около сотни). Ко мне на редактирование поступили две рукописные тетради: Губанова и Ферапонтова, — всего 183 стиха. Состав частично перекрывался.

Много усилий потратил я, разбирая Толины каракули. Шурик хоть и писал каллиграфически, но кое-где слова переврал или нафантазировал. В итоге всё у меня получилось, много загадок разгадал. Только два текста не поддавались. В тетрадь Ферапонтова они не вошли, а интерпретация Губанова мне не нравилась.

Годы шли чередой,
Матерясь и икая.
Утекала водой
Моя сила мужская.

Снова ветер принёс
Надоевшие вьюги.
Я умру, словно пёс,
На дырявой дерюге.

Увлекался не так,
Целовался не с теми,
Разменял на пятак
Драгоценное время.

Я уже не стою ,
Небольшая потеря.
Но боюсь, что в раю
Будут заперты двери.

Сонет

Мне жалко очага домашнего,
Себя, дочурку и Верону;
Под недостроенными башнями
Уже заложены патроны.

А что мы помним из вчерашнего?
Одни страдания и стоны.
Под переполненными чашами
Умолкли всякие резоны.

В когда-то ласковой лазури
Над затуманенными небесами
Спирали завивают бури.

Но я не мучаюсь вопросами.
Дурачиться и балагурить
Я снова буду непричёсанный.

Если «не стою» — просто слабое место в хорошем стихотворении, то с «затуманенными небесами» всё обстояло гораздо хуже. Они не укладывались в размер, не рифмовались, в них не было смысла. Лазурь — и есть небеса, как она может быть выше небес? И какие там спирали? Разве что спирали галактик в космосе. Долго я бился, ища слово. Росами, грозами, косами, бесами... В обратный словарь залез — безрезультатно. Несовершенство мучило.

Дни шли, пришло время сдавать макет в типографию. «Небеса» заменил троеточием, «не стою» оставил. Отпечатали 20 пробных экземпляров, чтобы презентовать на вечере альпинистов. Еду в автобусе, в сумке книги. Повторяю в уме слова, которые скажу со сцены. Волнуюсь. Твержу стихотворение «Годы шли...» И вдруг озарение, инсайт! На краю!! Точная рифма и смысл. Ура! Прорвало какую-то преграду в мозгу. И откуда-то приходит слово «плёсами». Над затуманенными плёсами! Ах, как хорошо! Тихий плёс, как символ безмятежной семейной жизни, которая чревата всё разрушающими бурями. И утренний туман над плёсом — я это видел не раз! Сильный образ.
Еду счастливый. Ай да сукин сын!

Я уже на краю ,
Небольшая потеря.
Но боюсь, что в раю
Будут заперты двери.

В когда-то ласковой лазури
Над затуманенными плёсами
Спирали завивают бури.

Как поётся в одной оперетте: «Частица черта в нас заключена подчас». А во мне, видимо, заключена частица поэта. Ну чем не повод для гордости!

03.06.2017.

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Хвостенко Валерий Иванович
Хвостенко Валерий Иванович
Хвостенко Валерий Иванович
Хвостенко В.И. Байки

Другие записи

Горы на всю жизнь
Горы на всю жизнь Каменная сказка 001 002 Начало 001 002 003 004 005 Первая вершина 001 002 К высочайшим вершинам страны 001 002 003 004 Властелин неба 001 002 Подо мною — весь мир 001 002 003 004 005 Горы покоряются сильным...
Сказания о Столбах и столбистах. «Шахтерка» (наброски)
[caption id="attachment_31585" align="alignnone" width="256"] Шалыгин Анатолий Алексеевич[/caption] За несколько лет до того, как привела судьба нас на Столбы, там было очень весело. Шумела, гудела хрущевская оттепель. Ошалелый от свободы народ шел в горы, в тайгу, на Столбы — строить новые...
Анучин В. Такмак
Высоко-высоко вздымается к синему небу старый утес-великан, черный Такмак. Далеко-далеко видна его только орлам доступная вершина. Давно-давно стоит старый Такмак. Года проходили, века миновали, тысячелетия тонули в глубоких туманах былого; вымирали племена и народы; рушились великие государства, а Такмак стоит...
Воспоминания Шуры Балаганова. За жисть
Дорогие друзья, заканчивая своё повествование, я хочу маленько обелить себя, сказать, что я был не только шалопай и выпивоха на Столбах и в институте. Да, на механическом факультете меня звали «деканом Вестибюльного факультета». У нас образовался клуб друзей под названием РП, что переводилось как Рабочие Парни или что-то похожее на Разгильдяи....
Обратная связь