Если порасспрашивать людей, чем они гордятся, откроется много любопытного. Я, например, горжусь тем, что нашёл два недостающих слова в стихотворениях Толи Ферапонтова.

Ферапонтов Анатолий (a.k.a. Седой ) писал стихи. Об этом мало кто знал. В 2001-м Седой умер. Прошло несколько лет. Шурик Губанов, разбирая его архив, наткнулся на зелёную папку, в которой с удивлением обнаружил черновики стихов. Впечатлился. Перебелив часть из них в тетрадь, стал искать издателя, давая всем эту тетрадь на прочтение.

В 2013-м, когда Володя Хрусталёв взялся за издание, зелёная папка уже была утрачена. Сохранилась только тонкая тетрадка записанных самим Толей стихов (около сотни). Ко мне на редактирование поступили две рукописные тетради: Губанова и Ферапонтова, — всего 183 стиха. Состав частично перекрывался.

Много усилий потратил я, разбирая Толины каракули. Шурик хоть и писал каллиграфически, но кое-где слова переврал или нафантазировал. В итоге всё у меня получилось, много загадок разгадал. Только два текста не поддавались. В тетрадь Ферапонтова они не вошли, а интерпретация Губанова мне не нравилась.

Годы шли чередой,
Матерясь и икая.
Утекала водой
Моя сила мужская.

Снова ветер принёс
Надоевшие вьюги.
Я умру, словно пёс,
На дырявой дерюге.

Увлекался не так,
Целовался не с теми,
Разменял на пятак
Драгоценное время.

Я уже не стою ,
Небольшая потеря.
Но боюсь, что в раю
Будут заперты двери.

Сонет

Мне жалко очага домашнего,
Себя, дочурку и Верону;
Под недостроенными башнями
Уже заложены патроны.

А что мы помним из вчерашнего?
Одни страдания и стоны.
Под переполненными чашами
Умолкли всякие резоны.

В когда-то ласковой лазури
Над затуманенными небесами
Спирали завивают бури.

Но я не мучаюсь вопросами.
Дурачиться и балагурить
Я снова буду непричёсанный.

Если «не стою» — просто слабое место в хорошем стихотворении, то с «затуманенными небесами» всё обстояло гораздо хуже. Они не укладывались в размер, не рифмовались, в них не было смысла. Лазурь — и есть небеса, как она может быть выше небес? И какие там спирали? Разве что спирали галактик в космосе. Долго я бился, ища слово. Росами, грозами, косами, бесами... В обратный словарь залез — безрезультатно. Несовершенство мучило.

Дни шли, пришло время сдавать макет в типографию. «Небеса» заменил троеточием, «не стою» оставил. Отпечатали 20 пробных экземпляров, чтобы презентовать на вечере альпинистов. Еду в автобусе, в сумке книги. Повторяю в уме слова, которые скажу со сцены. Волнуюсь. Твержу стихотворение «Годы шли...» И вдруг озарение, инсайт! На краю!! Точная рифма и смысл. Ура! Прорвало какую-то преграду в мозгу. И откуда-то приходит слово «плёсами». Над затуманенными плёсами! Ах, как хорошо! Тихий плёс, как символ безмятежной семейной жизни, которая чревата всё разрушающими бурями. И утренний туман над плёсом — я это видел не раз! Сильный образ.
Еду счастливый. Ай да сукин сын!

Я уже на краю ,
Небольшая потеря.
Но боюсь, что в раю
Будут заперты двери.

В когда-то ласковой лазури
Над затуманенными плёсами
Спирали завивают бури.

Как поётся в одной оперетте: «Частица черта в нас заключена подчас». А во мне, видимо, заключена частица поэта. Ну чем не повод для гордости!

03.06.2017.