Бабий Алексей Андреевич

Сибирский сад камней. Часть 2

1

Третий столб вроде бы ничем не примечательный. Так себе, ни мал ни велик. Нет на нем знаменитых ходов, и турики не толпятся на нём. Но он всё же знаменит. Около него в 1896 году А.С.Чернышев поставил первую столбистскую избу. С неё началась новая эпоха — избушечная.

В двадцатых годах на Столбах были десятки изб. Первый директор заповедника, А.Л. Яворский и сам был заядлым столбистом, и умел ладить с вольным сообществом. В тридцатых энкаведешники почти все избы спалили, а столбистов, включая самого Яворского — пересажали. В пятидесятых-шестидесятых избушки развелись вновь, а в семидесятых-восьмидесятых вокруг них разгорелась нешуточная война. На войне как на войне — избушки нещадно палила тогдашняя администрация заповедника. Низзя, поскольку заповедник. Ну, так в те годы пытались и посещение Столбов запретить, какие тут избушки... Сейчас избушки восстанавливаются, но под строгим контролем заповедника.

Из-за чего такие страсти, спрашиваешь? Ну, хочешь, объясню по-простому. Ну да, на Столбы можно сбегать на денёк, вот как мы с тобой сегодня. Сейчас это просто. А лет сто назад — помнишь, я рассказывал? Моста нет, только паром. Никаких тебе автобусов. На правом берегу вообще три деревушки стоят. В результате до Столбов надо было добираться полдня. И обратно столько же. А полазать когда? Сейчас это тоже справедливо, хотя и в гораздо меньшей степени.

Но это я слишком просто объяснил. То, что я сказал — правда, но не истина. Истина в другом.

2

Избу строят единомышленники. Даже не в том единомышленники, что все они любят Столбы. Это — само собой. Это обязательное условие. Но плюс еще они единомышленники в ... да они сами часто не знают в чем. Но почему-то каждая изба имеет свое лицо. Вот тебе Эдельвейс — изба спортсменов, альпинистов. Вот Беркутянка, в которой собираются старые столбисты. Вот гордо вознеслись на сорокаметровую высоту Грифы, обитель философов — не по профессии, а по жизни. Вот Голубка, под крылом которой собирается творческая интеллигенция. Вот молодые и нахальные Бесы. А вот прикольщики из Уродника, стало быть Уроды (а изба, между прочим, так называется потому, что стоит у родника). А вот изба на Кузьмичевой поляне, воспетая Андреем Поздеевым в «Калтатской серии»: кто только не побывал тут в гостях! Радушные хозяева, Анатолий Васильевич и Иллария Сергеевна Василовские, переселились сюда навечно: жили тут постоянно и тут же похоронены. И после смерти не расстались с любимыми Столбами и любимой избушкой...

Нет, ты неправильно понял. Никто не распределяет столбистов по избушкам, спортсменов сюда, философов сюда. Тем более, что среди спортсменов немало любителей философии, и наоборот. Компании образуются стихийно, кристаллизуясь на неведомой самим столбистам основе. Бывает, приходит кто-то со стороны, а через какое-то время уже свой в доску. А бывает, кому-то становится неуютно в одной избе и он прибивается к другой компании. Или основывает свою.

Главное как раз в том, что в избе все свои. Разные, но свои. В других избах тоже не чужие, уже хотя бы потому, что любят те же самые Столбы. Но каждую компанию связывают дополнительные нити симпатии.

А теперь прикинь — ты вырвался из города на Столбы. Полазил от души. А вечером в избушке — неспешный разговор. или песни под гитару. Или приколы. Кому что нравится. Другая жизнь. Та самая другая жизнь, которой нам так не хватает. И не просто по Жан-Жаку Руссо — назад к природе. Еще и вперед к другим отношениям. Более простым, более естественным и справедливым. Альпинисты за этим едут в горы. Раз в год, в лучшем случае два. У красноярцев это всё — под боком.

Хотя, что там говорить — столбисты народ не такой простой. Схлестываются характеры, разгораются амбиции. Бывало, доходило дело и до рукопашных. Но, заметь, на скале не раз и не два были случаи, когда столбист спасал своего злейшего врага. Потому что скалы выше амбиций и обид.

3

Но и это не вся истина. У каждой компании — свои традиции, своя мифология. Изба Перушка, построенная еще в двадцатых годах, семь раз возрождалась из пепла (самым буквальным образом). А знаменитая Дырявая на Кузьмичевой поляне...

И письменность. Ну да, письменность. С давних пор в каждой избе есть бортжурнал, в котором пишут приветствия, стихи, а то и целые поэмы. А один из первых «бортжурналов» вел прямо на скале «Большой Беркут» «король Такмака» Павел Прокопьевич Устюгов. Вот, кстати, скажу тебе, фигура! Это такой Генри Дэвид Торо в красноярском исполнении. Не знаю, кстати, был ли знаком Павел Прокопьевич со знаменитой книгой «Уолден, или жизнь в лесу», но жил в точном соответствии с ее философией. Каждое лето, как только кончались занятия в школе (а Устюгов был ни много ни мало — директором школы!), он уходил жить на Такмак. Первые годы жил в каменной нише, защищавшей его от дождя и ветра. Потом построил шалаш. Но в город не спускался до самой осени. Друзья и родственники приносили ему пищу и воду, а он целыми днями писал вдохновенные оды Природе. Увы, записи его не сохранились, за исключением двух стихов, записанных прямо на скале. И ты знаешь, ему это простительно. Потому что он не имя свое краской запечатлевал, а свое восхищение:

«Тебе, о Дух Могучий,
Сюда хожу я поклоняться.
Здесь средь этих скал
Я чувствую Тебя особенно полно.
Хожу сюда к Тебе,
Тобою жить,
Быть ближе к разуму
Вселенной»
П.Устюгов, 19 17/YII-17 г.

«Природа-мать, когда б любовь
К тебе иссякла в нас, исчез бы
С нею жизни смысл.
И нива жизни стала б
глохнуть»

Эти надписи я сам видал лет тридцать назад. И вот что я тебе скажу: под ними любой столбист подписался бы. Хотя, конечно, выразил бы те же самые мысли не столь возвышенным языком, но имея в виду именно это — возвышенное. Ну, примерно как я тебе толкую. Если бы я тебе начал сейчас таким же высоким штилем о Столбах говорить, ты бы только пальцем у виска вертел и ничего бы не понял.

Вот так же и столбисты в своих бортжурналах — пишут о том же, то стесняясь собственных чувств — и потому иронично, а то не стесняясь — и потому восторженно. Так складывается эпос Столбов.

4

Опять-таки, и это не вся истина. Истина в другом. У каждой избы свое лицо, свои традиции и письменность. Но есть одно, что их объединяет. Это слово, которое я тебе уже говорил. Это слово — СВОБОДА.

Поразмысли, к чему бы это: больше ста лет стояли избушки костью в горле у властей. Причем властей любых мастей, кроме разве что нынешних. Чернышевскую избу, прародительницу столбовских избушек, сожгли в 1906 году, и десяти лет не простояла. Власти считали, что там была подпольная типография. Ну, типография не типография, а вольномыслия хватало — то споют частушку о Николае, то на скале этакое напишут. А уж какие разговоры в тех избушках велись...

Кстати, надпись «Свобода» на Втором столбе жандармы пытались стереть. Какой-то столбист согласился доставить к надписи двух жандармов. Доставил, да сам куда-то делся. И просидели два жандарма на Втором Столбе сутки, оглашая тайгу криками о помощи.

Большевики подошли к проблеме кардинально. Есть столбисты — есть проблема. Нет столбистов — нет проблемы. В 1937 году спалили почти все избушки, пересажали столбистов. Столбы опустели на десять лет. Тем более, что и война началась. Но, кстати, именно в одной из уцелевших избушек удалось отсидеться во время репрессий Елене Александровне Крутовской вместе с матерью, Еленой Владимировной. По семье Крутовских каток репрессий прошелся круто, но вот Елена Александровна уцелела. Да так и осталась жить и работать на Столбах, организовала знаменитый Живой уголок.

Настала оттепель — возродились избушки. Чуешь связь? Я ведь не только о политической свободе говорю. Столбисты — это тебе не депутаты какие-нибудь (хотя выходили из них и депутаты, и даже градоначальники). И именно на Столбах получили они бесценный опыт. Задолго до всяческих перестроек, безо всяких указов и комиссий, на Столбах рождалось самоуправление, та самая демократия, о которой столько сейчас разговоров.

Дух свободы витает над Столбами, а над избушками особенно густо. Ну, чем ты напугаешь человека, который прошел Роялем на Коммунар? И, если у него хватило смелости на это, как ты думаешь, хватит у него смелости на свое, свободное суждение — в политике ли, в науке ли, да и просто по жизни? Вот то-то и оно...

Впрочем, что я всё рассуждаю... Давай просто посмотрим фотографии Вильяма Соколенко, человека, которому рады в любой столбистской избе, который все то, что я длинно и косноязычно объяснял, выражает лаконичным языком фотографии. Вглядись в эти лица. Ты хотел увидеть свободных людей? Вот они. За пределами Столбов они встречаются гораздо реже.

Фотографии В.А.Соколенко

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Бабий Алексей Андреевич
Бабий Алексей Андреевич
Бабий Алексей Андреевич
Алексей Бабий. Сибирский сад камней

Другие записи

Как мы на Белуху ходили. Часть II. Зимой.
Володе 13. Замысел Побывав на Белухе летом, мы возмечтали о Белухе зимней. Это предприятие высоко котировалось в туристских кругах. Кажется, до нас никто еще не взошел на Белуху зимой. Мы замахнулись на зимний первопроход. В случае успеха нам доставалась немалая слава, но и ответственность была велика. Зимой погода гораздо жестче, вероятнее попадание...
1924 г.
Каратанов после болезни 1915-1918 годов, поправившись, начал более или менее регулярно посещать Столбы. Теперь ему как старейшему члену компании в избушке Нелидовке всегда предоставлялось, можно сказать, первое место, т.е. западная часть нар. Здесь подогреваемый с ног железной печкой он прогревался и блаженствовал, по-своему считая это...
Ручные дикари. Кай
Породистый черно-белый колли. Родился в Ленинграде. В паспорте — имена предков-медалистов, сплошные «фоны»: Айо фон Вестланд, Арго фон Тюринген-Вальд; это — по материнской линии. Родословная отца, тоже медалиста, неизвестна. Отец, трехцветный красавец, был задержан на финляндской границе: четвероногий перебежчик паспорта при себе не имел... Наречен Рэксом и передан...
Павианы
Такое название придумал для своей столбовской компании ее инициатор Иннокентий Михайлович Львов. Когда его спросили почему Павианы, то он объяснил так: «Это те обезьяны, которые очень хорошо лазают по камням». Под нависшим камнем с северной стороны «Прадеда» на значительной высоте были устроены...
Обратная связь