Бабий Алексей Андреевич

Сибирский сад камней. Часть 2

1

Третий столб вроде бы ничем не примечательный. Так себе, ни мал ни велик. Нет на нем знаменитых ходов, и турики не толпятся на нём. Но он всё же знаменит. Около него в 1896 году А.С.Чернышев поставил первую столбистскую избу. С неё началась новая эпоха — избушечная.

В двадцатых годах на Столбах были десятки изб. Первый директор заповедника, А.Л. Яворский и сам был заядлым столбистом, и умел ладить с вольным сообществом. В тридцатых энкаведешники почти все избы спалили, а столбистов, включая самого Яворского — пересажали. В пятидесятых-шестидесятых избушки развелись вновь, а в семидесятых-восьмидесятых вокруг них разгорелась нешуточная война. На войне как на войне — избушки нещадно палила тогдашняя администрация заповедника. Низзя, поскольку заповедник. Ну, так в те годы пытались и посещение Столбов запретить, какие тут избушки... Сейчас избушки восстанавливаются, но под строгим контролем заповедника.

Из-за чего такие страсти, спрашиваешь? Ну, хочешь, объясню по-простому. Ну да, на Столбы можно сбегать на денёк, вот как мы с тобой сегодня. Сейчас это просто. А лет сто назад — помнишь, я рассказывал? Моста нет, только паром. Никаких тебе автобусов. На правом берегу вообще три деревушки стоят. В результате до Столбов надо было добираться полдня. И обратно столько же. А полазать когда? Сейчас это тоже справедливо, хотя и в гораздо меньшей степени.

Но это я слишком просто объяснил. То, что я сказал — правда, но не истина. Истина в другом.

2

Избу строят единомышленники. Даже не в том единомышленники, что все они любят Столбы. Это — само собой. Это обязательное условие. Но плюс еще они единомышленники в ... да они сами часто не знают в чем. Но почему-то каждая изба имеет свое лицо. Вот тебе Эдельвейс — изба спортсменов, альпинистов. Вот Беркутянка, в которой собираются старые столбисты. Вот гордо вознеслись на сорокаметровую высоту Грифы, обитель философов — не по профессии, а по жизни. Вот Голубка, под крылом которой собирается творческая интеллигенция. Вот молодые и нахальные Бесы. А вот прикольщики из Уродника, стало быть Уроды (а изба, между прочим, так называется потому, что стоит у родника). А вот изба на Кузьмичевой поляне, воспетая Андреем Поздеевым в «Калтатской серии»: кто только не побывал тут в гостях! Радушные хозяева, Анатолий Васильевич и Иллария Сергеевна Василовские, переселились сюда навечно: жили тут постоянно и тут же похоронены. И после смерти не расстались с любимыми Столбами и любимой избушкой...

Нет, ты неправильно понял. Никто не распределяет столбистов по избушкам, спортсменов сюда, философов сюда. Тем более, что среди спортсменов немало любителей философии, и наоборот. Компании образуются стихийно, кристаллизуясь на неведомой самим столбистам основе. Бывает, приходит кто-то со стороны, а через какое-то время уже свой в доску. А бывает, кому-то становится неуютно в одной избе и он прибивается к другой компании. Или основывает свою.

Главное как раз в том, что в избе все свои. Разные, но свои. В других избах тоже не чужие, уже хотя бы потому, что любят те же самые Столбы. Но каждую компанию связывают дополнительные нити симпатии.

А теперь прикинь — ты вырвался из города на Столбы. Полазил от души. А вечером в избушке — неспешный разговор. или песни под гитару. Или приколы. Кому что нравится. Другая жизнь. Та самая другая жизнь, которой нам так не хватает. И не просто по Жан-Жаку Руссо — назад к природе. Еще и вперед к другим отношениям. Более простым, более естественным и справедливым. Альпинисты за этим едут в горы. Раз в год, в лучшем случае два. У красноярцев это всё — под боком.

Хотя, что там говорить — столбисты народ не такой простой. Схлестываются характеры, разгораются амбиции. Бывало, доходило дело и до рукопашных. Но, заметь, на скале не раз и не два были случаи, когда столбист спасал своего злейшего врага. Потому что скалы выше амбиций и обид.

3

Но и это не вся истина. У каждой компании — свои традиции, своя мифология. Изба Перушка, построенная еще в двадцатых годах, семь раз возрождалась из пепла (самым буквальным образом). А знаменитая Дырявая на Кузьмичевой поляне...

И письменность. Ну да, письменность. С давних пор в каждой избе есть бортжурнал, в котором пишут приветствия, стихи, а то и целые поэмы. А один из первых «бортжурналов» вел прямо на скале «Большой Беркут» «король Такмака» Павел Прокопьевич Устюгов. Вот, кстати, скажу тебе, фигура! Это такой Генри Дэвид Торо в красноярском исполнении. Не знаю, кстати, был ли знаком Павел Прокопьевич со знаменитой книгой «Уолден, или жизнь в лесу», но жил в точном соответствии с ее философией. Каждое лето, как только кончались занятия в школе (а Устюгов был ни много ни мало — директором школы!), он уходил жить на Такмак. Первые годы жил в каменной нише, защищавшей его от дождя и ветра. Потом построил шалаш. Но в город не спускался до самой осени. Друзья и родственники приносили ему пищу и воду, а он целыми днями писал вдохновенные оды Природе. Увы, записи его не сохранились, за исключением двух стихов, записанных прямо на скале. И ты знаешь, ему это простительно. Потому что он не имя свое краской запечатлевал, а свое восхищение:

«Тебе, о Дух Могучий,
Сюда хожу я поклоняться.
Здесь средь этих скал
Я чувствую Тебя особенно полно.
Хожу сюда к Тебе,
Тобою жить,
Быть ближе к разуму
Вселенной»
П.Устюгов, 19 17/YII-17 г.

«Природа-мать, когда б любовь
К тебе иссякла в нас, исчез бы
С нею жизни смысл.
И нива жизни стала б
глохнуть»

Эти надписи я сам видал лет тридцать назад. И вот что я тебе скажу: под ними любой столбист подписался бы. Хотя, конечно, выразил бы те же самые мысли не столь возвышенным языком, но имея в виду именно это — возвышенное. Ну, примерно как я тебе толкую. Если бы я тебе начал сейчас таким же высоким штилем о Столбах говорить, ты бы только пальцем у виска вертел и ничего бы не понял.

Вот так же и столбисты в своих бортжурналах — пишут о том же, то стесняясь собственных чувств — и потому иронично, а то не стесняясь — и потому восторженно. Так складывается эпос Столбов.

4

Опять-таки, и это не вся истина. Истина в другом. У каждой избы свое лицо, свои традиции и письменность. Но есть одно, что их объединяет. Это слово, которое я тебе уже говорил. Это слово — СВОБОДА.

Поразмысли, к чему бы это: больше ста лет стояли избушки костью в горле у властей. Причем властей любых мастей, кроме разве что нынешних. Чернышевскую избу, прародительницу столбовских избушек, сожгли в 1906 году, и десяти лет не простояла. Власти считали, что там была подпольная типография. Ну, типография не типография, а вольномыслия хватало — то споют частушку о Николае, то на скале этакое напишут. А уж какие разговоры в тех избушках велись...

Кстати, надпись «Свобода» на Втором столбе жандармы пытались стереть. Какой-то столбист согласился доставить к надписи двух жандармов. Доставил, да сам куда-то делся. И просидели два жандарма на Втором Столбе сутки, оглашая тайгу криками о помощи.

Большевики подошли к проблеме кардинально. Есть столбисты — есть проблема. Нет столбистов — нет проблемы. В 1937 году спалили почти все избушки, пересажали столбистов. Столбы опустели на десять лет. Тем более, что и война началась. Но, кстати, именно в одной из уцелевших избушек удалось отсидеться во время репрессий Елене Александровне Крутовской вместе с матерью, Еленой Владимировной. По семье Крутовских каток репрессий прошелся круто, но вот Елена Александровна уцелела. Да так и осталась жить и работать на Столбах, организовала знаменитый Живой уголок.

Настала оттепель — возродились избушки. Чуешь связь? Я ведь не только о политической свободе говорю. Столбисты — это тебе не депутаты какие-нибудь (хотя выходили из них и депутаты, и даже градоначальники). И именно на Столбах получили они бесценный опыт. Задолго до всяческих перестроек, безо всяких указов и комиссий, на Столбах рождалось самоуправление, та самая демократия, о которой столько сейчас разговоров.

Дух свободы витает над Столбами, а над избушками особенно густо. Ну, чем ты напугаешь человека, который прошел Роялем на Коммунар? И, если у него хватило смелости на это, как ты думаешь, хватит у него смелости на свое, свободное суждение — в политике ли, в науке ли, да и просто по жизни? Вот то-то и оно...

Впрочем, что я всё рассуждаю... Давай просто посмотрим фотографии Вильяма Соколенко, человека, которому рады в любой столбистской избе, который все то, что я длинно и косноязычно объяснял, выражает лаконичным языком фотографии. Вглядись в эти лица. Ты хотел увидеть свободных людей? Вот они. За пределами Столбов они встречаются гораздо реже.

Фотографии В.А.Соколенко

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Бабий Алексей Андреевич
Бабий Алексей Андреевич
Бабий Алексей Андреевич
Алексей Бабий. Сибирский сад камней

Другие записи

Часть II. Ангел Смерти
I Быстро пролетели четыре года и принесли молодым супругам больше горя и печали, чем радостей; только первые месяцы совместной жизни в столице протекали благополучно, и Варя чувствовала себя на седьмом небе, устраивая свое гнездышко, знакомясь с достопримечательностями столицы, посещая не виданные никогда театры, вступая в общение с товарками на курсах,...
Сказания о Столбах и столбистах. Памяти Боба
Владимир Тронин родился в селе Большой Улуй, знаменитом на всю Сибирь своими фантазерами и народной школой «художественного трепа». В иное время быть бы ему мэтром сибирской фэнтези, но социализму нужны были машиностроители... Грызя гранит научного машиностроения, наивный деревенский фантазер попал...
Решето или Тимкин курятник
Полуизбушка-полустоянка. Какие-то ребята, которыми, видимо, руководила белее взрослая женщина по кличке «Мать» Кулибаба Мария Никифоровна решили обосноваться своим станом в северном отроге Второго столба, где у стены большего камня ими и было построено в полном смысле этого слова решето. Снимка этого произведения строительного искусства не имеется,...
Обратная связь