ЗНАМЕНАТЕЛЬНАЯ ДАТА

10 лет назад, 4 августа 1990 г., после 8 дней штурма, команда красноярских альпинистов, преодолев 2500 м по вертикали, достигла вершины п. Коммунизма (7495), пройдя одну из сложнейших стен мира по новому пути. За это восхождение Сергей Антипин, Алексей Гуляев, Николай Захаров, Александр Кузнецов, Владимир Лебедев, Николай Сметанин были награждены золотыми медалями чемпионата СССР по альпинизму в классе высотных восхождений

В то время к словам «Южная стена» не нужно было добавлять название вершины — любой альпинист знал, о чем идет речь. Пик Коммунизма находится в хребте Академии наук Центрального Памира. Первое восхождение, как известно, было совершено красноярцем Евгением Абалаковым в 1933 году по восточному гребню с ледника Сталина. В 1968 году московская команда под руководством Эдуарда Мысловского прошли по правой части Южной стены. В 1973 году украинская команда под руководством Анатолия Кустовского (в составе которой был и наш, выдающийся скалолаз и альпинист Анатолий Шалыгин), прошла стену в непосредственной близости от самой ее крутой части — так называемому «пузу». Отвесную же, центральную часть, удалось «распечатать» команде Ростовской области в 1977 году (это восхождение длилось 24 дня!).

«Сделать» эту стену для нас, в то время было все равно, что слетать на Луну, но мы о ней мечтали и впервые заявили на чемпионат СССР в 1987 году, будучи вместе с Сергеем Антипиным в составе сборной России. Тогда у нас хватили ума все-таки лезть запасной вариант: северную стену пика Революции. Во-первых: погода в том году была отвратительная; во-вторых: хотя команда была отлично подготовлена, но все же из разных городов, а это всегда осложняет отношения (нужно напрягаться, прежде чем послать кого-то куда-то).

В 1988 году, «сделав» дважды Хан-Тенгри, в том числе первопроход по северной стене, мы поняли, что готовы.

1989 год подкосил всех — 9 февраля на том же пике Коммунизма остались навсегда шестеро наших друзей — думали, все, жизнь закончилась! Но память о наших друзьях толкала в горы и летом того же года мы всем составом восходим на Хан-Тенгри, некоторые даже дважды и, сразу, Победу. Но выбывает наш главный забойщик, Володя Лебедев: при прохождении северной стены пика Погребецкого происходит срыв, в результате: переломы, сложнейшие спасработы, потом, для Володи, длительное лечение.

Для преодоления психологического барьера и подготовки к Южной стене мы с Лебедевым набили на Манской стенке трассы с большим расстоянием между крючьями, что бы срывы были реальными, как в горах, и лазили по этим трассам и срывались.

Летом 1990-го, при акклиматизации на пике Ленина, едва ушли от лавины, унесшей 43 жизни. Все, казалось, против нас! Тем не менее, летим на вертолете на ледник Беляева, под стену. Приземлились, выгрузились, поставили наш маленький лагерь. Увидели стену... замолчали на несколько дней: отвесная, обледенелая после непогоды, стена подавляла своей неприступностью. Даже не верилось, что мы сможем ее пройти, тем более, за запланированные нами рекордные сроки — 8 дней (кстати, до сих пор никто быстрее не ходил, да и вообще, уже давно никто не ходит по этой стене).

Установилась хорошая погода и 28 июля мы в два часа ночи стартанули. Нижнюю часть маршрута — 50градусный фирновый склон около километра длинной, а затем обледенелые лбы нужно было пройти очень быстро, за 6-7 часов (причем ночью, так как с первыми лучами солнца стена начинает простреливать всю нижнюю часть маршрута и выбраться оттуда без потерь становится проблематично. Поэтому около километра высоты мы набирали одновременно, без страховки, каждый шел сам по себе, в кошках и с ледорубом, не останавливаясь для отдыха ни на минуту. Перевели дух только на «птице» (большая заснеженная полка под началом отвесной стены — «пузом», на высоте 6000 м. Палатки поставили под карнизом, но это не спасало, стена жила и камни каким-то чудом залетали даже сюда.

Поужинали и только собрались спать, как услышали шорох — от соседней палатки, в которой ночевали Кузнецов, Гуляев и Сметанин вниз полетело, что-то большое и массивное. Мы похолодели. Молчим. Затем слышим трагический голос Леши Гуляева: «Коля, надо спускаться — мы уронили все продукты, бензин, примус». Действительно, еще неделя тяжелейшей работы на стене, а мы без продуктов, без бензина, а, значит, и без воды. Все внутри кипит, но говорю, как можно спокойнее, что, мол, уронили, так уронили — легче будет лезть, слава Богу.

И полезли, правда на вершину, после такой стены выгребли с напрягом, тем более, что на одной из ночевок Сашу крепко ударило камнем по голове — было сотрясение.

Спросите, что такое «пузо»? Отвечу: если Китайку поставить саму на себя двадцать пять раз в самой крутой ее части, полить водой, поместить в холодильник, поднять на высоту от шести до семи тысяч метров, рассадить наверху человек двадцать «лучших» друзей, которые примутся непрерывно швырять камни, норовя попасть в Вашу голову. Вот это и будет «пузо» Южной стены.

На вершине мы действительно были счастливы — это был потрясающий рывок единого организма — команды!

На спуске, на высоте 6900 метров (пик Душанбе) нас встретили друзья, они нас ждали с палаткой (нашу всю изорвало камнями), с горячим борщом. Мы, даже, опасались много есть после недели «диеты».

Спускались весело — на Памирском фирновом плато наткнулись на целую гору МАЛовских продуктов: колбасу, сгущенку, мясо, сыр и много еще чего (и это в голодном 1990-м году). Часа два без устали жевали — настоящая мужская работа. А внизу, на леднике Москвина, нас ждали наши друзья, баня, банкетный стол и прочие радости жизни.

Это восхождение я ставлю в один ряд с первопрохождением по северо-восточной стене Эвереста в 1996 году и поздравляю всех участников той памятной экспедиции с юбилеем восхождения!

Николай ЗАХАРОВ