Яворский Александр Леопольдович

Столбы. Поэма. Часть 23. Напёрстки

В хребте немом над редким склоном
Что Бабский слушает Калтат,
На лесном привольном лоне
Два камня странные стоят.

Их снизу даже и не видно:
Так их закрыл собой хребёт.
Но в высоте своей завидной
Они не лишены красот.

Ну, словом, проще: камни эти
Прекрасны, как и все кругом,
И по одной своей примете
Мы их из тысячи найдем.

И как, зачем, когда? — не знаю.
Их кто-то все исковырял
И за корявость, не напрасно,
Столбист Наперстками назвал.

В воротах, Баба где на склоне
И Стенка, что через ручей,
Тропой, которую не мяли вовсе кони,
Мы шли в один из летних дней.

Путь трудный пролегал, под лесом,
В бесплодных зарослях черничника и мхов.
Искатели красот чудесных
Мы шли не торопяся, без часов.

<% image = "/Mat/Yavorsky/Poema/Img/231.jpg "; attr = "align=right"; %> Вот на пути избушечка-малютка,
Других таких я не видал.
О, сколько раз в мороз трескуче-жуткий
Я в ней у печки ночевал.

И ноги скорчивши на нарах,
Ночь долгую до света коротал.
Увы, она уже приходит в старость
И покосилась на бок. Как финал

Нашелся кто-то, злой рукою
Свалил листвяк, и он на ней лежит,
Она ж под этой тяжкою слегою
К земле пригнувшись чуть стоит.

Присели, закурили, поболтали,
Хотели дерево убрать,
Подумали, раздумали — не стали.
Зачем судьбе перечить и мешать.

<% image = "/Mat/Yavorsky/Poema/Img/232.jpg "; attr = "align=right"; %> И потянулися гуськом тропой в Наперстки.
Здесь вышел небольшой, совсем сухой ложок,
И по неведомой судьбы разверстке
Свернули в сторону, в борок.

И им идя с ленцой, нога за ногу,
И созерцая Стенки чудный вид,
Мы одолели понемногу
Крутой подъем и вышли на гранит.

Камней здесь два. И оба оспой биты.
Не зря же их Наперстками зовут.
Внушительных размеров те граниты,
Отсель они окрестность стерегут.

Мешки долой, присели, закурили,
Куда спешить, час меньше, больше час.
Всю жизнь мы время торопили,
Пускай теперь работает на нас.

Хотели лезть, раздумали чего-то,
К чему тревожить сон лесов,
И лазом нарушать дремоту
Корявых, странных камешков.

Здесь ход на Крепость пролегает.
Какой чудесный этот ход!
И только тот, кто шел им — знает
Заманчивый, но сбивчивый хребёт.

Тут, за Наперстками, начало тому ходу,
Но редко ходит кто в хребёт.
Лишь тропка ягоде в угоду
Сюда по осени чуть видная идет.

По югам сосняки и ягели белесы,
Земля ковром покрыта меж стволов.
А в северах — по елям словно косы
Раскинулися пряди лишаев.

И кажется, что здесь в тиши хребтовой
Вот-вот из ближнего ручья
Сюда для действия таинственно ночною
Придет сюда лешак и вся его семья.

И в тишине задумчивой и жуткой
Здесь у Наперстков на глазах
Затеют духи песни, пляски, шутки
Обычные для них в родных лесах.

Мяуканье, свист, хохот, ржанье
И звуки недоступные для нот,
Прыжки с ветвей, и кувырканье
По мхам ковровым, бег и хоровод.

И издали, поймавши шум на ухо,
Марал-пантач сдержав свой ход,
Заглянет на забавных духов
И тихо побежит вперед.

И мышь-полевка, высунув из норки
Свой чуткий носик, втянет воздух им,
Шмыгнет в ручей от духовой вечерки
К своим мышачиим родным.

Да любопытной сплюхе-лопоухой,
Любительнице всех лесных чудес,
Придет фантазия смотреть кривлянье духов
И слушать их концерт под куполом небес.

Так думал я, Наперсток озирая,
Подставив солнцу голову и грудь,
И разомлев под солнышком, мечтая,
Склонившись захотел вздремнуть.

И прикурнувши носом на котомку,
Блаженствуя, я задремал, заснул,
Под щеку шляпу фетровую скомкав,
Под тихий и далекий сердца гул.

И я во сне увидел снова духов,
Они плясали странный танец гор,
И в центре их какая-то старуха
Выделывала дикий перебор.

И все кружилися, сгибались, приседали,
Чего-то вроде пели, брали хлам
С земли и вверх его бросали,
И шел по лесу нестерпимый гам.

В старухе с ликом бурой, толстой жабы
Я Бабу Манскую без промаха узнал,
А рядом с развеселой бабой
Наперсток, рытый оспой, танцевал.

И так откалывал в присядку, любо просто,
Откуда прыть? Откуда гибкость ног?
А в стороне второй Наперсток, ниже ростом,
Играл на сучьях в такт лесной кекуок.

Ну бал и только, под оркестр из шумов.
Так вот что значит жить в хребте одном.
Днем — камни строгие тайги угрюмой,
А ночью — только пыль столбом.

Недаром оспой весь Наперсток рытый,
Уж кто-нибудь когда-нибудь изрыл.
Наверно и не раз был в схватке бедный битый
За то, что Манскую соседушку любил.

«Вставай! Пошли!» — меня друзья будили, -
«Чего-то пахнет дождичком». —
И уши наши тотчас уловили
Не так чтоб отдаленный гром.

И мы пошли, держа маршрут на Крепость,
Нажав на шаг, чтоб дождик избежать,
И только вечером на нарах сна нелепость
Я смог друзьям искусно передать.

30.06.45

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Яворский Александр Леопольдович
Павлов Андрей Сергеевич
Павлов Андрей Сергеевич
А.Л.Яворский. Столбы. Поэма

Другие записи

Портрет А.Яворского (автор один из учеников Каратанова, уголь) 1913 г.
[caption id="attachment_35101" align="alignnone" width="235"] Государственный архив Красноярского края[/caption] А.Яворский ГАКК, ф.2120, оп.1., д.54
Воспоминания Шуры Балаганова. Три песенки
Стоянка Бесы, Столбы Лишь только расстилает весна цветы ковром Надолго покидаем свой надоевший дом Рюкзак закинув за плечи, уходим на Столбы От улиц опостылевших и городской толпы Не манят ни кино, ни рестораны Ни всполохи неоновых огней Их нам заменит всплеск зари багряной И свет костра нам во сто крат милей...
Восходители. Валерий Коханов
[caption id="attachment_32061" align="alignnone" width="250"] Ферапонтов Анатолий Николаевич[/caption] Год рождения 1958, мастер спорта (c 1997 — МСМК), в команде с 1983 года. По профессии — спасатель. После восхождения на Лхоцзе в 1990 году награжден орденом «За личное мужество». После поисково-спасательных работ...
Сказания о Столбах и столбистах. Три встречи. Часть 2
Дальше снова Красноярск, завод, Столбы... А потом три года службы в далекой Польше. Коля Молтянский, верный дружбе, писал мне все три года больше о столбовских делах. Иногда вспоминал и Вову. Вернее, его разные лихие дела. Отслужил я и поступил в Политехнический институт. По примеру наших бравых спортсменов с «Грифов»...
Обратная связь