Летом 1960 года начали мы ходить на «Cтолбы». Учились лазить, наблюдали столбовскую публику, очень колоритную и разную.

Видели мы часто на скалах и под скалами дружную компанию, явно выделяющуюся из остальной столбовской братии. Молодые, чуть постарше нас парни, здоровые, веселые, одеты в красивые расшитые бисером жилетки с пиковым тузом на спине. У многих на голове фески тоже с тузом. У некоторых вышито слово «Абрек».

Это была компания «Абреки», недавно начавшая свой путь на Столбах, но быстро ставшая элитой Столбов.

Лихо и раскованно лазили Абреки по самым сложным ходам. Слаженно и красиво пели. И песни у них свои были. Сочинял эти песни сам лидер компании Хасан (Осадчий).

Ходил меж столбистов такой разговор: если тебя на Столбах кто-нибудь обидел за просто так, по пьяной дури — иди к Абрекам. Они разберутся по справедливости. Отобранные вещи вернут. А если взяли у тебя харчи и водку — тоже вернут и надо поделиться со справедливыми ребятами.

Обидчиков могут наказать для начала галошами по заду. А в случае, если клиент не понимает и брыкается, могут и чем-нибудь тяжелым успокоить.

В общем, аристократами и защитниками обиженных были тогда Абреки среди столбистов со стоянок и просто кочующих под камнями.

С коллективами столбовских изб у Абреков отношения были сложные. Но мы об этом тогда не знали.

В эту июльскую субботу мы как обычно полазили и пришли ночевать в «Нарым», в приют деда Николая.

Вечер выдался неспокойный. В приюте уже шумела какая-то незнакомая нам компания взрослых мужиков. Им явно хотелось с кем-то повоевать. К нам, молодым, они правда враждебность не проявляли, не замечали, как будто нас не было.

Пытались подшутить над дедом. Бороду ему пытались лампой подсмолить. Это дед уже проходил.

Он лихо заскочил в свою маленькую комнатку. Запер дверь. Клацнул затвором своей знаменитой берданки, заряженной солью. Кому-то из молодых шепнул: «Беги сам знаешь куда».

Компания куражилась. Стояли в дверях, не пускали пришедших ночевать. Вдруг кто-то сказал: «Абреки идут».

Компания как-то неожиданно исчезла, растворилась в наступившей темноте. Самый резвый выпрыгнул в окно, забыв открыть его. Звон стекла, короткий рев и все стихло.

Дверь открылась, резко отброшенная. Сразу никто не зашел. Все в приюте смотрели на нее.

Мощная фигура сразу появилась, закрыв собой всю дверь. Грозного вида мужчина, чернявый, лицо восточного типа, с гитарой, в жилетке и феске зашел, поздоровался. Дружески улыбнулся, подмигнул и сказал весело так: «Ну что, повеселимся?»

За ним зашло еще несколько человек и командир Хасан. Он сел в углу и начал настраивать гитару. Под него настраивались и другие гитаристы.

Когда кто-то фальшивил, Хасан тут же дружески хлопал его по голове. Все смеялись. Было весело и спокойно.

Зашедший первым жгучий брюнет (кличку точно не помню — Али или Копченый) был вроде старшины или боцмана. Под его руководством начали накрывать на стол, готовить к ужину. Попросили помочь и нас. Мы убрали и вытерли стол.

Разогрели продукты, которые были и которые Абреки принесли. По команде начальника на стол поставили несколько бутылок водки и вина. Разлили по стаканам и кружкам, налили и нам.

Наш предводитель Коля Молтянский сурово заявил, что мы не пьем. Боцман забрал наши стаканы, похвалил нас — какие мы волевые и дисциплина у нас есть.

И вообще он посоветовал водку на Столбах не пить. От нее голова болит и неприятности всякие бывают.

Мы ужинали и с удовольствием слушали незнакомые нам до этого песни Абреков.

Боцман долго внимательно глядел на Колю. В перерыве между песнями он спросил: «Мальчик, а где я тебя мог видеть?»

Коля ответил, что мог видеть и здесь, на Столбах, он сюда ходил с братьями. А может на Сибтяжмаше, он там живет.

Но поразил нас Боцман своей памятью. Он сказал: «А я тебя по телевизору видел. Ты там на гармошке хорошо играл».

Коля с достоинством ответил, что занимался баяном в ДК Сибтяжмаша. Один из концертов показывала телестудия. Тогда только одна программа в городе была. И ее смотрели все.

Боцман говорит: «Так сыграй нам».

А Коля: «Баяна же нет».

«Экий ты простой, — сказал Боцман, — был бы баянист, баян будет».

Сказал Хасану, тот двум парням, и они прыгнули в темноту.

Не спели и двух песен, как баян принесли. Довольно новый к тому же.

Коля на баяне, Хасан на гитаре. Два маэстро быстро подстроились друг к другу. Выяснили репертуар, который знали оба.

Зазвучали столбовские песни, эстрада, даже кое-что из классики. Были довольны Абреки и все мы. Коронкой этого вечера стали сверхмодные тогда «буги-вуги».

Коля вел основную тему, а Хасан и 3-4 гитариста давали такие вариации, что все начали танцевать, изображать кто что может.

Я такого ни до, ни после никогда не видел. Даже в кино. Мы как люди молодые и новые в пляс не пошли. Да нас бы просто затоптали.

Потом концерт кончился. Колю поблагодарили за игру. Нам на прощание дали хитрое напутствие: «Спокойной вам ночи, ребята. Ведите себя на Столбах хорошо. Не пейте водку, слушайте своего командира. Он у вас голова. Если кто обидит, приходите к нам, разберемся».

Дед Николай веселился со всеми, даже лихо плясал. Довольный, что так все хорошо кончилось, проводил гостей. Поговорил на прощание с Хасаном. Нас попросил убрать со стола.

Еще несколько человек пришло ночевать. Ночь прошла спокойно.

В.А.Тронин