Это была, кажется, последняя суббота мая 1960 года.

Мы шли небольшой компанией. Кроме нас троих с нами был старший брат Коли — Витя, и Гоша из нашей группы, который давно ходил на Столбы.

Мы вылезли из автобуса на Турбазе и пошли вверх по Лалетинской тропе. Люди вверх шли почти сплошным потоком. Поражал вид этих людей. Их экзотические, непривычные одежды. Красные и разноцветные рубашки, вышитые узором жилеты, шаровары с разноцветными заплатами. На головах разные шляпы, цветастые платки, и что совсем необычно, расшитые бисером и бусами шапочки — фески. У многих гитары. Кругом шум-гам. Это было очень необычно, по крайней мере, для меня. Что-то среднее между цыганским табором, тропой золотоискателей и окраиной старой Одессы.

И еще удивляло — почти все знали друг друга. Здоровались, обменивались новостями, передавали приветы, договаривались о встречах и совместных подъемах на скалы. В разговорах много непонятных слов и выражений. Чувствовалось, что этот пестрый, скорее, многоцветный мир, пока непонятный, но неповторимый, единственный в своем роде. И в моей еще темноватой, из тайги, молодой душе появилось желание познать этот мир и по возможности занять в нем свое хотя бы маленькое место.

И еще неосознанное чувство, что за этой пестротой и анархией стоит какая-то система. Эту систему надо понять, а потом и попытаться войти в нее. Пока неизвестно, откуда и как.

Вот мы подошли к Первому столбу. И сразу полезли вверх ходом «Колокол». Лазание сложноватое для первого раза. Но кругом люди. Тебе все помогают. Где руками поддержат, где кушак из красного кумача бросят. Держись, лезь по кушаку, только ногами на него не наступай. Такая страховка тогда была на Столбах. На вершину мы поднялись быстро. Показалось, даже легче, чем на «Такмак».

На вершине такая же разноцветная шумная публика. Звенят гитары, песни, смех. Выделялся небольшого роста, но по виду сильный и ловкий человек. Это был известный на Столбах Витя Гапон (Власов).

Он на спор за бутылку обошел верхний гребешок на Вершине (гребешок Бифа). Дело не очень сложное, но опасное. В случае срыва лететь далеко. Выход на верхнюю катушку к тому же был немного мокрым. Шум затих. Все смотрели на Витю. «Давай, Витя. Давай, Гапон!» — подбадривал он себя. И тут же ловко вылез. Народ захлопал, закричал. Бутылку Вите дали. А мы пошли спускаться вниз «Катушками». Спустились быстро. С помощью друзей у меня на спуске не было проблем. Наступал вечер, и мы пошли ночевать в «Нарым».

О «Нарыме», вернее, туристском приюте деда Николая-угодника лучше рассказать в отдельной главе. Тем более что ночевок этих было несколько. И там есть что вспомнить.

Утром после веселой шумной ночи мы полезли сразу на Второй столб ходом «Свобода».

Ход этот не из легких, есть места как тяжелые для лазания, так и просто опасные. Там где легко сорваться и далеко лететь. С помощью ребят и нехитрой страховки я почти без проблем долез до полки, над которой и написано слово «Свобода». Кстати, в 1999 году этой надписи будет 100 лет.

Коля посоветовал мне для укрепления нервов походить по полке от конца до конца, и к краю подойти. Походил я, голова не кружилась, ноги не тряслись. Но нормального, тем более смелого, жизнерадостного вида я далеко не имел. Что и зафиксировано на фотографии, которая к радости моей сохранилась. И я с удовольствием смотрю на нее, когда есть желание.

Слезли мы по более легкому ходу — «Сарачевкой» нормально.

Так закончился мой первый поход на Столбы. Скоро сорок лет будет с этого дня. А Столбы зовут и звать будут. И пойдем мы туда, пока ходить можем.

В.А.Тронин