Торотенков Николай

Альплагерь "Алай". Орозбеков и Анаров

Пришли с горы в лагерь Валерка Швец и Юрка Степанов. Возбуждённые, силы через край, готовы бежать на любую гору! У них аклимуха давно прошла. А ко мне здоровье пришло с пиалой местного айрана. Я лежал на травке около палатки и мучился. Швецкий спросил: «может тебе айранчику, как раз туркмен рядом со своим стадом стоит». Швец сбегал, купил айрана, и вот я его пью и с каждым глотком ко мне возвращаются силы и бодрость. Никогда такого не наблюдал. Как будто диабетику инсулин вкололи. Как говорят медики, «эффект на кончике иглы».

Айран для уставших путников в обмен на крупу

Из дневника.

01.07.89. Весь день играли в нарды. Мишка сделал плов. Швец купил молоко и айран. Я ожил.
02.07.89. Вышли в 8 00 на Домашнюю 3А. Зашли не по описанию в 13 00 . Спустились в 13 30 . Завтра Атабекова 4А, ледовая. Вечером по соображениям безопасности решили не идти, не выпустились. Лавиноопасно. Парни ночью пили водку.
03.07.89. Степанов в двойке ушёл на Атабекова. Вернулись пройдя 1/3 маршрута, опасно. Рисую этюды. Солнце! На Атабекова сошли лавины. Инструктора поздравили Илюнина, что не пошёл.

После Домашней пошли на Орозбекова. Это вершина 5011м в соседнем ущелье реки Карасу. Её в лагере, видимо за острый пик, называли «Макалу». Гора с ущелья Карасу смотрится очень красиво. Через вершину 5011 проходит граница между Киргизией и Таджикистаном.

Что интересно, километрах в пяти к востоку, в соседнем районе Туркестанского хребта, стекают в паре с гор такие же речушки Аксу и Карасу. В их верховьях стоят вершины Асан (4230 м), Усан (4378м) и красавец Пирамидальный (5509). И даже вершина есть Аксу! У местных, видимо, словарный запас ограничивается чёрным и белым: «кара» и «ак». Эти два района: Ляйляк с Аксу (настоящим) и Каравшин с Пирамидальным часто путают. В долине «нашей» речки Карасу примечательного только вот этот пик 5011, который запирает ущелье. Правда по левому борту ледника Ак-Даван есть ещё вершина «50-летия московского Спартака» (или 40 лет Победы? я так и не разобрался), но она не такая впечатляющая, как «Макалу».

Подход по ущелью Карасу к пику Орозбекова

На подходе ночевали. Палатки поставили на краю ледника не доходя до «50 лет Спартаку». Когда вечером около 19-ти часов подходили к стоянке увидели сидящего под камнем разутого и растерянного пожилого альпиниста. Он сходу начал бормотать, что он болен, стёр ноги и поэтому не может помочь своим товарищам. С трудом удалось у него выяснить, что случилось. Оказалось, что у группы рязанских сборов на спуске с 5011 сорвался и погиб участник. Они ходили нашим маршрутом. Боря связался по рации с базой и доложил обстановку. Выяснилось, что рязанцы уже убежали вниз за ишаками; спасать было некого, и начспас разрешил нам продолжить восхождение.
Рано утром (или поздно ночью) на подходе к маршруту отказался от восхождения и вернулся к палаткам Мишка Полынцев, что-то с брюхом.

На вершине я не был. Боря Илюнин, Ира Александрова и я остались на площадочке под вершиной. Валера Швец и Юрик Степанов вызвались сбегать до верха. Я достал из рюкзака завёрнутые в марлю и вату огромные ампулы с глюкозой, кое-как отколол концы и дал им для поднятия сил. Ускакали. Боря рассказал, что площадочка эта — место ночёвки первопроходцев, они два дня поднимались. Боря с Ирой свернулись калачиком и спали, а я пялился на окрестности и переживал за ушедшую связку. Боря рыкнул на меня, чтобы я успокоился и спал. Но я не спал! Я сторожил их покой и продолжал переживать. Внизу на белой простыне ледника медленно двигалась чёрная точечка. Это одиноко брёл в сторону южного отрога главного пика Аксу чех. Куда, зачем? Наконец-то сверху послышались голоса, спускались Валера с Юрой. Вершина казалась совсем рядом, но двойка ходила туда-обратно аж два часа. Швец сказал, что там забор из небольших стеночек.

На спуске Боря не пошёл по гребню с тающим свежим снегом, дабы не повторить судьбу рязанского парня. Увёл нас в ближайший кулуар. Там он наорал на меня, что я никак не найду место для закрепления верёвки на спуск. Как самого тупого, Боря мысленно исключил меня из своих рядов, а я задумался о смысле жизни. В результате на страховку плюнули и гуськом понеслись по глубокому снегу вниз. На верхнем плато ледника Ак-Дабан нас накрыло облако. Швецкий выкопал траншейку, мы свесили в неё ножки и сели на край, накрывшись палаткой. Посидели, покурили.

Когда с плато спускались к подошве нашей горы, увидели под скалой в натоптанном снегу кровь, видимо парень с гребня в это место упал. Уже унесли.

С мокрыми ногами добрели до палаток. Мишка уже что-то сварил. Швец был в восхищении от собственного самочувствия (ему легко и свободно!), скачет козлом, весь мир готов любить, а я страдаю и физически, и морально. Юрка Степанов успокаивает: «ну, если это не твоё, так и быть по сему, живой ведь!».

Из дневника.

04.07.89. Дежурю с утра с Артуром. Начали собираться на 5011. Вышли в 15 30 . Подошли к стоянке в 19 30 . С 5011 «ушёл» парень с рязанских сборов (погиб). Помощь не потребовалась. Сидели с чехами. Завтра выход в 02 00 .
05.07.89. Встали в 02 00 , вышли в 03 00 . На подходе заболел Мишка. Вернулся на стоянку. Поднялись под вершину в 11 00 . На вершину ушли Валерка и Юрка. Ждали их 2 часа. Наблюдали на вершине. На спуске застала непогода. Посидели в тумане полчаса. Потом спустились по пути чехов. В лагере непогода. Проспал весь вечер и ночь.
06.07.89 . Встал в 10 00 . Солнце, не холодно. Юрка с Мишкой убежали на базу выпускаться. Мы на базу пришли в 19 00 . Принесли хлеба. Днём играли в нарды. Вечером пошёл снег. Сказал, что на «50 лет Спартаку» не пойду. Боря не пошёл тоже. Меня не понял.
07.07.89. Швец и Степанов убежали на Спартак в 5 ч. Пришли в 12. Над нами антициклон, ни одного облачка. Ушли вниз в 4 часа. По пути у источника остановились. Были в гостях у Якуба в коше. Записался завтра на 3А с Зыряновым.

Назавтра 08 июля с зыряновской сборной командой иду на Анарова. Это скальный прогулочный маршрут рядом с лагерем, тройка «А». Это, в общем-то, и не гора даже, а скальный гребень левого склона ущелья реки Аксу, в котором стоит наш лагерь. Да ещё к маршруту надо идти не вверх, как все добрые люди делают, а вниз, где-то минут 30 по берегу реки, потом по осыпи к скалам. У Шуры для комплекта на KMС не хватает руководства на «тройку», вот и собрались, кому по скалам полазить хочется.

Накануне мы с Александром Евгеньичем ходили на реку на утренний моцион и на подходе к воде наблюдали среди камней остатки пищевых продуктов. Подумали, что нехорошие люди мусор выкинули не в то место. Но потом мы увидели (нет, не след голой человеческой ноги), а выщербленную половинку головки сыра. Тут мы призадумались, что-то здесь не то. Не мог красноярский человек выкинуть сыр! Тут до Зырянова дошло:
— Бля, дикие звери чей-то «холодильник» обнесли!

На обратном пути проверили свои закрома в холодильнике — всё нормально. Заглянули к Данилычу, оказалось, что дикие твари разобрали камни их холодильника и вкусно попировали (даже, суки, сыр не доели). Осталась команда без деликатесов. Парни Данилыча бродили по прибрежным камням и собирали объедки. Кто этот четвероногий грабитель — можно только предполагать. Собаки из аула сюда вряд ли доберутся, может лисы?

Утром, часов в семь, хорошо выспавшись, не торопясь двинулись вниз к Анарову. В нашей команде, кроме Шуры — руководителя, Владимир Муравьёв, Любаня Бисовко, командирша Пахомова (что удивительно), ну, и я. Утро просто отличное, погода вроде установилась, солнце из-за гор поднимается, ветра нет — тишина, только речка внизу шумит, да киргиз-пастух где-то покрикивает на своё стадо. Сильно пахнет разными травами и цветами. Пришлось продираться сквозь девственные заросли местной флоры. Заблудились немножко, не без этого. Но всё-таки выбрались на тропу и стали подниматься по осыпи. Видны следы горных ботинок; накануне маршрут проходили охламоны, видимо это их следы. Им немного не повезло, на середине маршрута застала непогода — дождь, туман. Уже под вершиной они сели под камень и переждали дождь. Мы ещё за ними в бинокль из столовки наблюдали.

Вовка всё пенял на Шуру, что не туда, мол, идём, надо правее забирать, командирша тоже поддакивала, что надо сворачивать. Шура молчал, молчал, не вытерпел и вежливо попросил всех заткнуться и напомнил, что он руководитель и знает, куда идти. Разбираться, прав он или нет, будем внизу. Никто не возражал. Скоро охламоновские следы привели к началу маршрута. Огляделись. Чтобы вылезти на гребень надо верёвки три-четыре пройти хорошего лазанья. Вовка вызвался первым идти, я страховал. Все сгрудились на небольшой площадочке. Появились бабочки, птички запели, утро набирало силу. Розовые скалы и синее небо — прямо Крым какой-то, только моря внизу не хватает. Тут Алевтина Вениаминовна, видимо от поднявшегося настроения, вдруг говорит:
— Ладно, скажу, у меня ведь сегодня день рождения.
— Да вы что? Ну, поздравляем!
Больше распространяться не стали, ну его к чёрту, ещё сглазишь ненароком. День такой хороший, маршрут несложный «для души», бабочки к тому же разноцветные порхают...

Вовка наверху закрепил верёвку, и мы тронулись. Сначала на жумарах, потом, когда сложности кончились, с переменной страховкой, но и это продолжалось недолго, большую часть маршрута просто лезли друг за другом. В галошах одно удовольствие, скала сухая и держит отлично, до самого верха передохнули только раз, когда меняли записку на промежуточном контрольном туре. Выползли наверх с мокрого северного склона. Панорама изумительная, воздух тёплый, легкий ветерок набегает, прозрачность атмосферы идеальная, виден весь район со всеми вершинами.
Достали сыр, колбасу, солёные огурцы, яблоки. Срубали всё в один момент. Вовчик спрашивает:
— А огурчики-то откуда?
Любаня поясняет:
— Да из инструкторской палатки злодейским способом добыла, я там поварёнком подвизаюсь. Думаю, не обеднеют. Они меня, заразы, бисовой дочкой зовут. Я им мщу.

Я сделал пару снимков «Сменой» на слайдовскую пленку, смотрите.

Справа ущелье Карасу, слева — ущелье Аксу. Справа налево — Петроградец, Искандер, юж. Аксу, сев. Аксу и вершинка, с которой сорвался Коля Мурашов


Ущелье Аксу. Справа две вершины Аксу, далее пик Блока и Актюбек

Посидели, молча разглядывая горы. Минуты счастья. Лагерь с вершины — кучка чего-то разноцветного, а река — тонкая серебряная ниточка. К северу горы понижаются, арчовник залезает на плоскогорье, там дальше долина, люди, города, там дорога домой. А в противоположном направлении лёд и холод, солнце и безмолвие.

Пора вниз. В галошах-то не фонтан по осыпи скакать. Рюкзаки внизу оставили. Но ничего, как-нибудь спустимся, путь не сложный. Чем ниже мы спускались, тем становилось жарче, раскалённый воздух от камней поднимался навстречу. Каменная куропатка с детёнышами попалась на тропе, что-то крикнула, и вся семья, как по волшебству исчезла. Добежали до ручья и залезли в него с руками и ногами. Усталость сразу прошла. На обратном пути туркмены по колено в воде ворочали камни — ремонтировали мостик через Карасу. Просили нас помочь: «вы же тоже мостиком пользуетесь». Но мы прикинулись «шлангами», что-то пробормотали, и прошмыгнули мимо. Стыдно-о-о-о! Уже в лагере Шура высказался: «надо было помочь...». Подходим к лагерю, видим, народ кучками расходится, трое закапывают яму с выражением омерзения на лице. Что это? А, понятно, это они коровку порешили. Лагерь запасается свежей говядиной. Нам ещё на базе сказали, что часть пайка дадут коровой. Завалились в столовую, там мужики с огромными ножами режут и кромсают, солят целый жбан мяса. Хорошо, что мы на горе были и не участвовали в «кровавых событиях». Теперь будет и плов, и котлетки, и прочее; тушёнка уже изрядно надоела.

Вершина Анарова. Вечер

Командирше на 50-летний юбилей подарил одну из своих акварелек, выбрал, что получше. Вечером в столовой достали бутылочку, девчонки создали торт. А я собрался с силами и сделал тефтели. Из свежей говядинки накрутил на мясорубке (даже её с собой привезли!), отварил рис. Боря наелся и пробормотал: «молодец, бросай горы иди в повара». Спасибо, учитель...

Швец, Степанов, Александрова и др. собираются завтра 09 июля идти на подход 4Б на Достоевского. Я с ними не иду, на вторую 4А не сходил, поэтому на «Б» меня не выпустят. А я и не рвусь, что-то не хочется идти ради строчки в книжке альпиниста, буду ходить на маршруты, которые нравятся. Юрку и Валерку я понимаю, у них цель — сделать первый разряд и побыстрее. Здесь они не рассуждают: нравится гора или нет, — надо сделать для зачёта «четвёрку», значит идём, хоть за два перевала, если гора «открыта». Мне кажется, это позиция спортсмена, а не романтика. А может, я просто оправдываю свою лень и слабость? Наверное, каждому своё, соответственно силам и желаниям. Переоценка своих возможностей приводит к катастрофам, правда, я в серьёзных переплётах и не бывал.

Подход к Достоевскому закончился анекдотичным конфузом. Долго эта хохма потом вспоминалась на посиделках у костра или печки. Собирались весь день (с перекурами), вышли поздновато. На подход нужно идти вниз по речке, потом свернуть к востоку в соседние распадки. Как я уже говорил, ни карты района в лагере не было, ни знающих проводников («куда-то туда, там увидите!»). Тащились в сумерках по незнакомым ущельям. Когда уже совсем стемнело разбили палатки. Утром проснулись, выглянули из палаток. Япона мать! Восходящее солнышко осветило вокруг холмы и только холмы. Никаких гор поблизости не наблюдалось! Куды ж мы зашли-то, братцы!?

Такая же история приключилась с группой Володи Муравьёва в Туюк-Су в 1996 году. Тоже карт не было. Пошли на Орджоникидзе, но свернули влево (на восток) с ущелья Малой Алматинки слишком рано, не дошли два кармана до нужного сворота. И вместо горы наркома тяжёлой промышленности взошли на гору имени пулемётчицы (нет, не Анки!), а Машук Жиенгалиевны Маметовой — пулемётчицы 100-й отдельной стрелковой бригады Калининского фронта, гвардии старшего сержанта. А я ещё их искал для воссоединения, бегал (как дурак) по этим отрогам Игл Туюксу. Так и не нашел...

Из дневника.

08.07.89. ... Наши уходят на 4Б на Достоевского. Вечером лёг спать рано. Читал сказку.
09.07.89. Разбудило солнце. В палатке жара. Наши готовятся на Ленина. Делят снарягу и жратву. Получил письмо из дома. Ушёл рисовать. Пришёл в 14 час. Уже уехали. Вовка М. предлагает вечером пойти на Домашнюю провесить 3-4 верёвки на 5А.
Завтра просят идти на 2Б на Домашнюю; руководство Максу. Можно посидеть под горой. Наши пришли с Достоевского. Заблудились. С Вовкой ходили на Домашнюю, навесили 4 верёвки. Настр. хор. Вечером Швец сказал, что записал меня на 3Б на Бадыгина. Идти не хочется. Вставать в 5 часов. Зырянов не давал спать.

09 июля с Вовой вечером, как бы тайком, обработали на Домашней начало завтрашнего Вовиного с Искровой маршрута, по «пятёрке», кажется. Работал-то один Вова, я только страховал. Пока стоял, рядом на скалу села траурница. Мысленно перекрестился, руки заняты: «Господи, пронеси, не дай Бог».

Там ключ есть на маршруте в виде стеночки метров в 20-30, а в этой стеночке маленький карнизик, а в карнизике два движения, которые надо сделать без страховки, так как и зацепок нет, и страховать не за что. Люба Вовке об этом в лагере всё объяснила, и он проникся. К ключу Владимир Юрич подошёл, но оказалось, что ещё одну верёвку надо. Он мне орет:
— Коля, закрепи, я хорошо стою. Нарасти верёвку, она у меня в рюкзаке!
Пошарил в рюкзаке, но там хрен ночевал.
— Вова, нет верёвки!
— ...., .... твою мать!
Ключ Вова проходить не стал, не на чем. Но утром с маршрута всё получилось.

Этот подход к 3Б Бадыгина (4660 м) из лагеря по некрутому, но очень длинному логу вымотал нас вконец. «Тягун-Пыхтун». Гора была нужна Любане, чтобы закрыть 2-й разряд (что-ли?). Швецу на подходе стало плохо, физиономия приобрела защитную серо-зелёную окраску. Кое-как дотащились до места, откуда должен быть виден маршрут. Вверх по логу в 100 метрах обнаружили выносы лавин, сошедших накануне. Швец сказал, что если его покормят, он оживёт. Достали перекус. Валерка пожевал и сказал, что ему лучше. Но по виду изменений нет. Я пытался выяснить, где начало маршрута. Никто не знает. Слева от нас на склоне три или четыре скальных выхода, между ними снежно-ледовые широкие крутые кулуары. Всё одинаковое. Склон крутой, но небольшой, если по льду или скале пройти, то через час-два выйдешь на пологий гребень, по которому пешком направо (к северу) до вершины. А если продолжить подъём (как шли), то выйдешь на перевал и, опять же, вправо по ледовому гребню до вершины. Мишка предлагает рубиться по льду. Валерка возражает: начало маршрута скальное, да и из лагеря нас видно, пойдёшь вне маршрута — не зачтут. А где идти? Вся идея этой «тройки» в сложном коротком скальном участке. Но, попрёшься наугад — не миновать беды. Долго молча оглядывали то, по чему никак идти не хотелось. Смотрю на товарищей — никому не хочется. Как будто нас насильно выгнали из лагеря и приказали восходить. Время от времени кто-нибудь нарушал тишину.
— Ну, чё, идём, нет?

В конце концов, я, Юрка и Мишка приняли решение не идти (шёпотом: «ввиду плохого самочувствия одного из участников»). По дороге вниз нездоровый участник голосом с нелитературными выражениями выражал своё категорическое несогласие. Любаня (как тётка, у которой голос второй) про себя проворчала: «Вот блин, опять не повезло, я так хрен когда разряд закрою».

11 июля у меня на Домашнюю (3929 м) наметилась незапланированная «двойка» с норильчанином Максом, которому нужно руководство. Домашняя так и называется, потому что рядом с лагерем. 30 минут — и ты под маршрутом. Мы оставили внизу тощие рюкзачки и прогулялись туда-обратно. Парень мне всю дорогу что-то рассказывал о норильской жизни. Под вершиной на нашем пути выперлось небольшое стадо горных архаров. Несколько секунд смотрели глаза в глаза друг другу с 20 метров. Потом вожак что-то хрюкнул, и банда исчезла в крутом кулуаре. Мы поспешили за ними, может сфотаем? Но козлы исчезли, а мы, пока из щели вылезали, спустили несколько камней. Я потом об этом Илюнину сказал, может этими камнями радисту бедро сломали. Но Боря возразил, что по времени не сходится.

Американцы на большом жёлто-синем вертолете МИ-6 прилетали на «экскурсию». Несколько гидов сопроводили их на обзорный маршрут. Вечером улетели. Кто-то из лагеря разговаривал с немцем из этой группы. Оказалось, что он простой немецкий безработный, которому хватает пособия только вот на выезды в вашу Среднюю Азию (бедненький!). А в Гималаи не хватает.

Из дневника.

10.07.89. Встал в 04 30 . Пошли 3Б Бадыгина, нужна Любане. По дороге стало плохо Швецу. Шли до горы 3 часа. Швец позавтракал. Под маршрут подошли в 10 30 . Идти не хотелось ужасно. Почуял беду. Валерка выглядел плохо. Я понял, что начало маршрута он не знает. Предложил валить вниз. Юрка поддержал. Швец обиделся. Пошли домой. В лагере отсыпался. Завтра на Домашнюю, буду в кустах рисовать и спать.
11.07.89. Рисовать и спать не пришлось. Оказывается, Макс делает руководство 2Б и ему не с кем идти на гору. Записал двух «мертвецов»: Зырянова и Бисовко. Придётся идти с ним вдвоём. Зырянов спит в палатке и идти не собирается. Любаня проводит нас до горы. Вышли в 12 00 . На ключе встретили степановцев. Любаня осталась под горой. С Максом полезли вверх. Три раза видели горных козлов, один раз с 15 метров. Сходили быстро. Пришли вниз — известие. Парень со сборов сломал бедро на Домашней на спуске. Перебило камнем. Или козлы сбросили камень, или мы? Спустили парня через час, как мы пришли в лагерь. Сейчас лежу отсыпаюсь.

Автор →
Собрание →
Торотенков Николай
Н.Л.Степанов. Воспоминания.

Другие записи

Люлины сказки. Сказ о том, как Люля с Лёпычем на Грифы зимою гуляли
Было это очень давно. Настолько давно, что вспоминать страшно. Году в 2005, это Люля помнит точно. После приезда из Китая, где Люля провела всего две недели вместо запланированного года, ей удалось вернуть деньги за страховку. На эти самые деньги купила она свои первые трекинговые ботинки...
Мои Столбы
Я не был на Столбах двадцать лет. Серьезно. Казалось, что после того как все мы переженились, после того, как разъехались друзья, после того, как родились дети, после того как на Столбы пришли молодые и дерзкие, моего там ничего не осталось....
Красноярская мадонна. Хитрушки
Блистательная идея Слоника, идея коротких, сложных безопасных лазов получила окончательное развитие в 1960-ые годы. Подобные лазы, очень точно названные «хитрушками», похожи по остроумию и сложности их прохождения на этюды атлетических шахмат, где человек в одном лице игрок и фигура, а скала одновременно шахматная задача и шахматное поле. Наибольшее число...
Окрестности Красноярска
Красноярское книжное издательство 1977 стр 62-71, 76-80 НА СВИДАНИЕ С ПРИРОДОЙ А еще жизнь прекрасна тем, что можно путешествовать. Н. М. Пржевальский Народная мудрость гласит: «Пешком ходить—долго жить». Сейчас о пользе пеших прогулок люди достаточно наслышаны и начитаны. Это вовсе не значит, что у горожан нет других способов побывать...
Обратная связь