Учился я тогда классе в третьем: наверное, так. Однажды с приятелем-одноклассником мы пошли на Такмак, увидеть огромную скалу вблизи; как это и бывает у пацанов, увлеклись, стали помаленьку лазить там-сям и оказались вдруг под Корытом. Приятель мой побаивался высоты, а я потихоньку полез, полез и остановился только у карнизика, на переходе вправо. Дальше лезть детский разум не велел, но с ужасом я понял, что нет и такой внутренней силы, которая смогла бы заставить меня начать спускаться вниз, сделать хотя бы шаг: пусть столбисты вспомнят свои детские впечатления и солидарно мне посочувствуют. Вот та букашка внизу — это мой одноклассник, он сидит и хнычет, я же примостился метрах, пожалуй, в тридцати выше на узенькой полочке, и положение мое представлялось вполне безнадежным, учитывая будний день и полное безлюдье.

Назвать ли это молитвой? — отвернувшись от бездны, упершись лбом в прохладную скалу, я настойчиво представлял себе картину своего спасения: вот кто-то большой, смелый и умелый подбирается ко мне, говорит ободряющие слова, и я спускаюсь вниз сам, уверенно и спокойно оттого, что он — рядом, подо мной, и сорваться вниз мне не позволит. Картина рисовалась настолько ясной, а спасение таким близким; я требовал у кого-то неведомого мне и всесильного, чтобы так все случилось на самом деле.

Услышав голоса, я вздрогнул от счастья, от надежды, что теперь все будет хорошо, и оглянулся вниз. Подле моего приятеля стоял милиционер, при полной форме и в сапогах.

Саму процедуру спуска я описывать не стану, все было именно так, как мне и мечталось. Необъяснимо другое: этот милицейский офицер был вовсе из другого города, утром того дня приехал к нам в командировку, а поскольку день выдался свободным, он пошел, как и мы, посмотреть на Столбы, о которых так много слышал, вблизи. Само провидение привело его именно на Такмак, в верхний цирк, и заставило найти совсем даже не простой путь к ходу Корыто — в тот самый момент, когда я уже прощался со своей коротенькой и глупенькой жизнью.

:Вот только сейчас сообразил, что все множество опаснейших ситуаций у меня оказались связаны как раз с Такмаком. Рассказик «Один шанс из сотни» вы, надеюсь, уже прочли, так прочтите еще. В мае 1975 года мы с Шурой Губановым разминались перед стартом индивидуального лазания там же, рядом с Корытом. Оба были в такой отменной форме, что, казалось, могли бы пролезть и по потолку, а потому игнорировали хоженые места и лезли куда глаза глядят. Когда Шурик, шедший впереди, круто свернул налево, на катушечный контрфорс, где никто никогда еще не был, я ушел туда же вслед за ним без тени сомнений.

Очень круто, очень высоко, зацепок нет ни малейших, лезть нужно только на трении,- ну, нам ли, столбистам, привыкать, тем более что — вон Шурик, как цепкий паучок, уже метрах в трех выше меня. Лезу за ним и я, но в какой-то момент вдруг чувствую: вот как бы это объяснить? — что вроде потерял сцепление с катушкой и торчать мне здесь лишь пару секунд, не более. Что-то мгновенно почувствовавший Шурик тут же оглянулся и бодро так спросил: «Все нормально, Толик?».

Мне было на до ответа; первая же мысль — из последних сил оттолкнуться влево, там какая-то щель с кустами, авось и зацеплюсь, но тут же я — в который уже раз! — обратился к инстинкту и какому-никакому опыту. А они мне сказали вмиг: у тебя четыре точки опоры, плавно переноси центр тяжести, ищи самую надежную опору, чтобы сцепление восстановить.

Все это: и сомнения, и вопрос Шурика и приказ изнутри как раз две-три секунды и заняло. Я в точности приказ выполнил и снова полез вверх, сказав другу, как бы с ответом и не замешкав: «Все нормально, Шура, пошли дальше». А помочь мне в той ситуации он не смог бы — ну, никак, разве что улететь вместе со мной, за компанию.