Валерий Беззубкин создал славную команду Труда, пестовал и лелеял, привел ее к званию чемпиона 1969 года, с его смертью распалась и команда.

В загадке гибели всегда таится угроза новой смерти — еще для кого-то. А когда беда настигает чемпионов, всеми признанных мастеров, ограничиваться разговорами по этому поводу в узком кругу профессионалов было бы непростительной небрежностью. По этой причине — спустя много лет — я решил обнародовать отрывочные, иногда противоречивые свидетельства, связанные с гибелью Беззубкина и его друзей. Думаю, эти факты будут небезразличны красноярцам. Как-никак, команда, отмеченная столь трагической судьбой, была славой нашего города.

Нет, никто не видел, как они разбились, связка трех лидеров. Валерий Беззубкин, его супруга Розалия и Владимир Милько. Они сорвались при спуске с пика Победы, в самом начале спуска. Нашли их день спустя.

Мне рассказали несколько версий, но оказалось, что и внутри команды есть разногласия: кто и когда нашел эту связку, скользнувшую вниз по льду и фирну 400 метров, ломая пальцы... но отчего — пальцы, а не ледорубы?

Правило журналиста — перепроверь информацию, чтобы не оскорбить кого-то и самому не попасть впросак.

Монолог Юрия Курмачева с комментариями:

«Мы шли по Северному ребру пика Победы, на вершине нас было одиннадцать: Валерий Беззубкин, Розалия Беззубкина, Владимир Милько, Сергей Антипин, Николай Бархатов, Сергей Ким, Юрий Курмачев, Сергей Лаврентьев, Владимир Середа, Анатолий Шлепкин, Николай Яхно.

Еще в Майда-Адыре педантичный Владимир Ушаков отвинтил штычки ледорубов и сложил их в отдельный мешочек, который и не прилетел на МИ-8 в наш базовый лагерь. В результате вся команда имела ледорубы без штычков. (Дело в том, что штычок — острое основание ледоруба, его важнейшая деталь: на него опираются при подъеме, он и задержит, если чуть поскользнешься. Коли уж упал — выручают иные части, клювик или лопатка, в зависимости от склона).

Тринадцатого августа 1981 года на высоте около 7 тысяч метров мы встретились с командой новосибирцев. Руководители команд Беззубкин и Мешков отошли в сторонку и о чем-то беседовали. Так и не узнали мы, о чем. Но Беззубкин не остановил восхождение, услышав о гибели двух альпинистов из Новосибирска.

Мы продолжили подъем, новосибирцы — спуск, и в 18.00 мы разбили штурмовой лагерь на 7 100. Валерий Беззубкин объявил нам план на завтра: подъем — когда хотите, но выход — в 3 часа.

Какой-то давнишний внутренний задор и здесь дернул меня выдвинуться в дежурные. Я поднялся в 2 часа, разжег примус и приготовил чай; палаточный народ очень нехотя пробудился, а я пошел доложить Беззубкину о готовности нашей палатки к выходу. К величайшему моему удивлению, Беззубкин перенес выход на 9 утра.

(Дальше потянулась цепь событий, трудно поддающихся логике, хотя мы это воспринимали, как должное).

При выходе на вершинный гребень Роза Беззубкина уронила ледоруб. Достаточно крутой, темный, перемерзший лед буквально отталкивал ледорубы и зубья кошек. К Розе подошел Валера, отдал свой ледоруб, в меру поругался, и мы продолжили восхождение.

(Итак, Беззубкин без ледоруба!).

На вершине Валера настойчиво требовал, чтобы делали снимки Розы, так как это первая женщина в СССР, дважды покорившая пик Победы.

Спускался я последним, чувствуя в себе ответственность и силы. Один раз повисал на ледорубе, один раз вгонял в тугой фирн на четверть и «поймал» напарника, но все-таки в 19.40 последняя двойка — Курмачев, Яхно — благополучно спустилась в штурмовой лагерь. Минут через 15 к нам в палатку пришел Толя Шлепкин, ночевавший в одной палатке с Беззубкиными и Милько. Как-то нехорошо глядя на нас, он объявил, что его сожителей нет, они ушли вниз.

До базового лагеря минимум полтора дня пути, о чем он говорит? Конечно, «промазать» лагерь можно, но это не для Беззубкина.

Толя Шлепкин попросился переночевать у нас (!), он достал флягу со спиртом и предложил выпить, что сделал только я, видя какую-то безысходность в Толиных глазах. Палатка Беззубкина пуста...

В 9 утра мы начали спуск, последней связкой ушли Сергей Антипин и Юрий Курмачев. Режьте меня на куски, но какой-то черт дернул нас с Сережей пойти резко вправо, на «змейку» и еще правее. Объяснения этому нет.

Метров за триста мы увидели темное пятно на снегу. "Ты что, ничего еще не понял?"— спросил меня Сережа.

Остротой зрения я не отличался никогда, но здесь и не нужно было этого, мы подошли к телам. Осмотрев их и убедившись, что все мертвы, мы спустились влево вниз, к следам наших уже спустившихся друзей.

Метров через 50 мы увидели большой ледовый серак (вздыбленный лед). Под ним лежали тела ребят из новосибирской команды: Алика Афанасьева и Равиля Хусаинова. Постояв минуту, мы продолжили спуск и сообщили команде о случившемся. Сережа по аварийной связи вызвал Базу и рассказал о трагедии.

Тела Валерия Беззубкина, Розалии Беззубкиной и Владимира Милько положили под тем же сераком, где лежали новосибирцы. Высота серака метров 15; сейчас, наверное, это уже обычная ледовая заплавка, которых много на той страшной вершине. В базовый лагерь пришли восьмером«.

...Вообразите ситуацию: капитан говорит команде участников авторалли: «Парни, у нас нет тормозной жидкости, но вы не бойтесь, я с вами». Идти на вершину с ледорубами без штычков — примерно то же самое.

Так что, Курмачев вынес приговор капитану Беззубкину?