АЛЬПИНИЗМ

«Ни один альпинист, если в нем есть хоть капля человеческого, не может поехать к Эвересту без тайной надежды, что именно он будет стоять на вершине. Он будет, вероятно, худшим альпинистом, если не даст этой надежде украшать свои мечты».
Уилфрид Нойс

Еще один красноярец взошел на высшую точку Земли. 19 мая достиг вершины Эвереста Николай Захаров

Для меня эверестовская эпопея началась в году 1993-м. Но попытки тогда найти средства для экспедиции оказались тщетными.

Все сдвинулось с места, когда за дело взялись Саша Кузнецов и Сережа Антипин. Им-то и удалось увлечь идеей Сергея Баякина, благодаря организаторскому таланту которого и была проведена успешная экспедиция весной 1996 года. Баякин же и поддержал мое предложение пройти новым маршрутом по кулуару северо-восточной стены. Ведь большинство членов команды тогда отдавали предпочтение восхождению по северному гребню с целью достижения вершины как можно большим количеством спортсменов. В результате был пройден новый, очень сложный маршрут, но вершины достигли только трое. Шесть человек же, выполняя роль вспомогательной группы, практически пожертвовали своим восхождением ради достижения общей цели, а трое, в том числе и я, не дошли до вершины совсем немного.

В 1998 году у красноярской команды были все условия, чтобы зайти на вершину, но допущенные тактические ошибки вычеркнули нас из числа восходителей. (см. №№ 7 , 8 за 1998 г.).

Наступил 2000 год. К этому восхождению мы готовились с пермяком Борисом Седусовым очень тщательно. Так как большую часть средств раздобыл он, то и зайти на гору я без Бори не мог. Он тоже понимал, что лучшего партнера не найти — вот уже пятый год мы ходим вместе и я знаю все его болячки и слабые места. Мы присоединились к кубанцам и не прогадали: руководил экспедицией генерал милиции Юрий Агафонов, у него все по военному, главное, дисциплина и организация быта. Парни в команде во главе с Иваном Аристовым сильные, с хорошей физической подготовкой. Правда были тактические просчеты из-за нехватки альпинистского высотного опыта, но тут и пригодились наши знания.

Акклиматизация давалась тяжело — полтора месяца не прекращались снегопады и ветры. Заехав в базовый лагерь 6 апреля, сделали три выхода с целью обработки маршрута. Но все-таки к 10 мая мы, так же как и другие команды, не смогли подняться выше 7700 метров (причем наша экспедиция все время работала впереди, провешивая веревки и ставя лагеря).

Перед решающим, четвертым, выходом мы, разделившись на три четвертки, спустились в тибетскую деревню Таши Дзонг на высоту 4100 метров. Отдохнули целую неделю и вышли на штурм (хотя ветер не прекращался, но уже иногда стали появляться «окна» ясной погоды). Мы рванули, опасаясь ранних муссонов. Первой и второй четверкой шли краснодарцы, получив приказ от своего генерала. Наша четверка была самой слабой, даже проблемной. Посудите сами: Борис Седусов — сильный, волевой человек, но практически инвалид — у него на каждой ноге отсутствует по половине ступни, ему трудней всех; Алексей Боков — врач из Украины, хотя и был на Шиша Пангме, но человек очень странный, с непредсказуемым поведением на большой высоте; Олег Афанасьев — отличный парень 28 лет из Армавира, но выше Эльбруса не поднимался. Когда 18 мая мы поднялись на 8300, пошел сильный снег и завалил на гребне следы наших товарищей. Иван Аристов надеялся, что из-за явной опасности мы откажемся от восхождения. На 22-х часовой связи он меня спросил: «Что вы решили?». Шел снег, видимость была 50 метров. Я ответил: «Ваня, мы выходим в любую погоду». Напряженным голосом он сказал: «Удачи».

В час ночи я выглянул из палатки: ясно! На небе звезды! Ниже нас темные облака. Днем они могут подняться вверх — надо успевать. Поднимаю всех. На одевание, чай, обувание кошек уходит 3 часа. В 4 утра стартуем. Леша Боков лежит в палатке одетый, говорит, что мало места для того, чтобы обуться. Приходится начинать без него. Впереди маячит фонарик — кто-то вышел раньше нас. Оказалось, швейцарец. За два часа выгребли на северо-восточный гребень и там встретили рассвет. После прохождения первой ступени жду Бориса, он идет очень медленно, но во время вроде бы укладывается. Перед второй ступенью (15-метровая отвесная скала) оставляем использованные на 2/3 кислородные баллоны и подключаем новые. У меня расход 1,5 литра в минуту. Борису нужно 2,5-3 литра. После второй ступени начинается подъем по крутому снежному взлету, и хотя снег глубокий, Борис идет хорошо — это меня радует. Мне бы посмотреть на его манометр... Но я увлечен подъемом и великолепным видом гребня.

Рядом движется небольшая группа шерпов, она обеспечивает подъем первой непальской альпинистки на Эверест. На вершине проводим 30 минут. Теперь быстро вниз! Но не тут-то было. Перед скалами близ вершины стоит в растерянности эта самая непалка и плачет. Ее, оказывается, все бросили, к тому ж не научили, как спускаться. На высоте 8800 проводим занятие по работе с веревкой. Удачно. Затем обучаем ее спуску по снегу. Увлекшись, на 5 минут забываю о Седусове. Оглядываюсь: мой друг сзади, метрах в пятидесяти делает какие-то странные заторможенные движения, затем садится в снег. Подхожу, а у него на манометре ноль! А расход кислорода стоял на четырех литрах. Идти до оставленных баллонов еще не меньше часа. Высота 8700. Отдаю свой кислород, у меня самочувствие вроде бы ничего, только ноги мерзнут. Через 15 минут они становятся ватными, но голова «варит».

И ничего, спустились, и в лагерь свой на 8300 пришли, и в базовый, и до Катманду добрались, и вот уже домой вернулись.

С горой, парни!

Николай ЗАХАРОВ