Путешествия ХХ века

Красноярск встретил своих героев. «Красноярский рабочий» — особенно горячо: номер газеты, выпущенный к 90-летию «Красноярского рабочего», побывал на вершине мира!

В Катманду на остатки непальских рупий команда красноярских альпинистов купила себе гитары. Они так нас и встретили в холле гостиницы — с зачехленными гитарами, будто не альпинисты с гималайским опытом, а музыкальная группа, выехавшая на гастроли за рубеж.

Еще в Красноярском аэропорту мы, так сказать, группа поддержки во главе с руководителем экспедиции «Эверест-96» Сергеем Баякиным, все представляли, как мы встретимся. Как поздравим, обнимем, руки пожмем. Это должно быть обязательно торжественно. Потому что это исторический момент. Мы везли им уверенность, что завтра или послезавтра они, наконец, вернутся на Родину. Новые кассеты с песнями Сергея Баякина о горах, о Столбах, о них самих. А в итоге от волнения, увидев их сильно похудевшими, все начали кричать, что привезли им свеженькую сибирскую черемшу, чему альпинисты очень обрадовались, хотя в Непале не голодали. Сила, воля, мужество, килограммы веса — многое было затрачено на это сложнейшее восхождение, которое удалось с первой попытки.

У Петра Кузнецова (он первым поднялся на Эверест) вижу, будто бы немного обморожено лицо.

— Нет, это следы от кислородной маски. Неудобная попалась, — поясняет он, как и прежде, невозмутимый, спокойный, будто не было этого тяжелого маршрута за плечами. Он физически очень сильный альпинист, и про него в команде говорят: «Петя не человек, а робот». Я хватаю его за руки, чтобы оттащить от общего шума, поскорее узнать как, как дошел, каждую деталь. Он рассказывает:

— Когда кончились перила, я уже думал, что это практически вершина. Но на самом деле это был гребень, по которому идти еще метров двести. Приблизился. Увидел установленную китайцами треногу из алюминия. На ней были навешаны гирлянды тибетских флажков, лампочки, провода какие-то торчали. Рядом из-под снега — пустые кислородные баллоны. Погода испортилась. Видимость была плохая...

— А вершина как выглядит? — даже не верится, что он там был.

— Вершина практически острая. Я пришел со стороны северо-восточного гребня, который, ее, образуя, соприкасается с южным и западным. Там я находился час сорок — час сорок пять минут. Заснял флаги, атрибутику спонсоров — банка «Енисей», Крассбербанка, «Синто-банка». В рюкзаке принес на вершину юбилейный номер газеты «Красноярский рабочий ». Так она побывала на вершине Эвереста, как мы обещали. По рации связался с Сергеем Антипиным. Сообщил, что дошел. Сфотографировал себя, держа фотоаппарат в вытянутой руке, что было очень трудно. Начал спускаться. И через полчаса встретил Валеру Коханова. В веревке от него шел Гриша Семиколенов. Подошел Гриша. Я посмотрел, сколько у него давления в кислородном баллоне. Увеличил давление. Начал спускаться вниз. И тут у меня кончился кислород. Идти было тяжело...

Пока я не отпускаю Петю, Сергей Баякин подкидывает Валерия Коханова едва не к потолку. Обнимает его. Поздравляет. Валера сильно похудел, но чувство юмора не утратил, хотя видно — выложился на горе до предела.

— Я шел следом за Петей, — рассказывает руководителю экспедиции Коханов. — Гришу постоянно держал в пределах видимости, контролировал на спуске. Он быстро преодолевал метров сто. Потом сидел, отдыхал. И вот вершина. Погода портилась. Надо было быстро подняться и быстро уходить. Я начал ему махать рукой: давай-давай! И когда я залез на вершину, поднялся Григорий. Мы отсняли две пленки. Установили флаг МЧС России. Очень тяжело было снимать с рук рукавицы. И — быстро вниз...

Прилетевшие из Красноярска внимательно слушали, боясь пропустить каждое слово.

— А вот, смотри, — показывает мне капитан команды Николай Захаров. — Французский альпинист Рассел. Он остановился в нашей гостинице. Рассел пытался в 1994 году пройти маршрутом северо-восточный гребень вершины со стороны Тибета. Его прошли мы. Теперь этот маршрут называется «Россия-Красноярск». Вершину мы штурмовали в альпийском стиле.

Что подумал опытный француз, увидев 26-летнего саяногорца Гришу Семиколенова, которому по этому маршруту удалось дойти до вершины? Трудно сказать. Помимо горной болезни, галлюцинаций на большой высоте, других тягостей восхождения была еще одна трудность — недостаточное знание иностранных языков. Теперь, когда команда полностью приобрела гималайский опыт, в будущих экспедициях (они наверняка состоятся) альпинисты учтут и это.

— Я так счастлив, — говорит Гриша Семиколенов, — что нас, молодых Игоря Ильина, Костю Колесникова, кандидатов в мастера спорта, такие опытные альпинисты взяли в свою команду. Был хороший психологический климат. На горе мы убедились, что не все экспедиции такие дружные. Каждый выкладывался полностью. И если бы мы шли по «классике», мне кажется, каждый член команды достиг бы вершины.

Во время восхождения на вершину Гриша обморозил ноги. Его состояние вызывало большие опасения у врача экспедиции Сергея Майорова. И хотя в Катманду Гриша был весел и счастлив, по прибытии в Красноярск он был отправлен в больницу Красноярска-26, где ему проведут специальное лечение.

Прощальный вечер в Катманду. С Гималаями. С мечтой, которая достигнута. Все они еще живут тем подвигом, который совершили.

— За то, что оправдались надежды, за команду, за капитана Николая Захарова! Он положил на Эверест всю душу и силы! Спасибо вам! — поднимает первый тост Сергей Баякин.

Рядом со мной сидит Петя Кузнецов. Не верится, что перед штурмом вершины он пережил страшную ночь. Ночевал в одной палатке с умирающим австрийским альпинистом. Делал ему искусственное дыхание, массаж сердца. Но к утру австриец умер. Петя завернул его в палатку. Поднялись участники австрийской экспедиции. Завалили камнями труп. Отпели. Поставили могильный крест. И вообще, говорят, когда подходишь к вершине, встречается много погибших, которых либо не смогли, либо не успели спустить вниз...

Не каждый день таможенники международного сектора аэропорта Красноярск видят, как встречающий забрасывают цветами прилетевших. Альпинистов пришли встречать родные, дети, жены, друзья. И первый вопрос, который ребята задали на красноярской земле, был таков:

— Как там, на Столбах? Будучи на Эвересте, они думали о них. И на следующий день были Столбы. Был Такмак, на котором они водрузили государственный флаг. Хрупкие фиалки прятались в зелень. Было хорошо, мирно, возвышенно на душе. Мы стояли с Женей Козыренко, Сашей Бекасовым, Евгением Бакалейниковым у подножия Такмака. С вершины его Валера Коханов спускался, снимая перильные веревки.

— Мужики! Гималайцы веревок не снимают! — крикнул Николай Захаров:

— Так дома же! — кто-то весело ответил. — Коля Сметанин сегодня даже на работу пошел!

— Николай Николаевич, а мы еще полазим?

— Конечно, это не предел. Полазим, это я вам обещаю...

Наталья Сангаджиева

«Красноярский рабочий»
от 15 июня 1996 г. № 110-111

Материал предоставлен Б.Ганцелевич