Может быть, странным покажется такое введение к поэме «Столбы», но оно напрашивается само собой. В этом томе, прежде всего, пишется автором от своего имени, во-вторых, изложение насыщено восторженным лиризмом и нежностью к живописной природе Столбов и, в-третьих, автор создает в своих образах одухотворение природы. Все эти черты, свойственные...

Пятнадцатого февраля 1973 года в нашем доме впервые появилась собака охотничьей породы — двадцатидвухдневный сеттер-леверак («блюбельтон»). — Как зовут вашу собаку? Как только не зовут нашу собаку! Неваляйка. Ландыш (в минуты нежности). Невыливайка (та самая, из которой все выливается). Черника в сливках (черники все больше, а сливок все меньше)....

И все же фифти-фифти было. Может быть, уже на восьми тысячах они ненавидели эту гору, самих себя и друг друга. Пройти по ранее непройденному маршруту до «классики» вовсе не означает подняться на вершину, говорил же и Антипин: больше всего боялся, что парни очень-очень устали. Вот, умирает австриец, вон, спускаются безуспешные...

Майские праздники 1963 года. Я впервые на Столбах. Об этом немножко писал . Но вот подкатило пятьдесят лет событию, и потянуло на лирику и воспоминания. Что самое важное на Столбах? Люди. Сколько их было в моей столбовской жизни! Наверное, тысяча. А может и больше. С кем-то было мимолетное соприкосновение — поднялись вместе на скалу, и почему-то вспоминается...