Яворский Александр Леопольдович

Устюговская стоянкана Малом Такмаке

На Малый Такмак с Большого Такмаха Павел Прокопьевич Устюгов переселился в 1924 году и прожил на нем до 1933 года. Причиной переселения было большое количество посетителей столбистов, особенно по выходным дням. Тот покой, которым так дорожил П.П., конечно, нарушался и он решил искать новое место для своей стоянки. Вместе о братом своей невестки Евгением Петровичем Ивановым был осмотрен Малый Такмак и Павлу Прокопьевичу понравился южный освещаемый солнцем склон и здесь под самой вершиной хребта было выбрано место над небольшим обрывчиком. Мне, говорил Е.П.Иванов, место не понравилось, слишком оно было открытое, и я пошел искать себе другое, а П.П. остался и решил строиться. Таким прикрытием и оказался построен­ный шалаш. Перед строительством, собравшись в субботу, с вечера начади планировать место постройки, а с утра в воскресенье в течение всего дня срывали склон и делали площадку. Много труда было в закреплении сыпучего склона, где пришлось поставить стенку из бревен. Снизу шалаша был сделан настил из жердья, а вокруг из жердья же, вертикально поставленного и врытого в дресву загородка, в которой с юга было не забрано двереобразное отверстие — вход. Крыша тоже из жердей с небольшим слоем земли. Строили своими силами, участвовала вся многочисленная семья Павла Прокопьевича, а также знакомые — Меркушев И.П. к Кокин А.А. Конечно, жилище получилось летнего характера, и печи не было. Зато летом оно посещалось Устюговыми усиленно, а П.П. живал в нем иногда и месяцами. Он натаскал на свою новую стоянку такое количество разного старья, вышедшего из употребления в городе, что одному человеку оно было бы не под силу. Все это имущество пряталось в камнях, как в кладовой, во время выхода в город и эта кладовка по мере роста имущества менялась. Находилась более обширная, более удобная и более скрытная. И все же когда П.П. снова шел на свой Малый Такмак, он походил на груженого верблюда. Чего только у него не было с собой взято. Кроме провизии были принадлежности для рисования, бумага, книги и многое другое, что возможно может понадобиться на этой летней квартире.

К этому времени, т.е. ко времени строительства шалаша (1925г.) Павел Прокопьевич уже вышел на пенсию, проработав в почетном звании учителя 34 года. Конечно, унести провизии на месяц было невозможно, но приходившие в предвыходные и выходные дни его родственники и знакомые оставляли оставшееся съестное и оно, занесенное как говорят с гаком, хватало до нового заноса. Чаще всего с П.П. ходила его дочь Анфия Павловна Устюгова, впоследствии учительница и работница музея. Отец и дочь были большими любителями природы и отдавали ей все свободное время.

Павел Прокопьевич любил природу беззаветно, вдохновенно, но будучи человеком, не умеющим показывать восторга, он скромно носил в себе и восторг красоты и упоение ею. Он всегда говорил: «Природа — мать» и действительно он как любящий сын относился к своей матери и берег ее. Вообще Павел Прокопьевич активно участвовал в охране природы и защищал ее как в городе, так и вне его. Кроме того, он писал об охране природы в издававшейся тогда газете «СОП» (секция охраны природы) при Географическом о-ве.

Павел Прокопьевич, прозванный за свою любовь к Такмаху «Королем Такмака», любил бродить, мечтать и наблюдать великое в малом и малое в великом, как о нем выразился один из его знакомых. Казалось бы, не было такого вопроса, который бы не интересовал Короля. Его царством был Такмак, рч.Моховая была его страной, а шалаш из жердей — великолепным дворцом. Слуг не было, но были друзья, и они посещали его. Король делал путешествия и по чужим странам; так его можно было встретить на Столбах, даже на диких камнях, по Базаихе. Но все же Король больше всего любил свой дворец и живал в нем летами. Всего прожил Павел Прокопьевич на своей летней даче около 10 лет, а в 1934 году его не стало, он умер, износив свое вселюбящее сердце. Впрочем, не совсем вселюбящее, он не любил больше всего ложь и лжецов.

Единственным недостатком стоянки под Малым Такмаком было отсутствие на нем воды, а спускаться к Моховой или Базаихе было трудно, но это в то же время было и достоинством стоянки. Все лентяи сюда не ходили и так называемые пенкосниматели, которые предпочитали иметь все под рукой, кормили комаров внизу у Моховой. Постоянный, незаметный восходящий и нисходящий воздушный ток на Малом Такмаке у шалаша не позволял гнусу долго задерживаться здесь, а солнце и вид Моховой с вершины хребта вознаграждала за труд добычи воды. Сначала воду носили с собой из рч.Базаихи или брали ее в середине подъемного лога в седле между Большим и Малым Такмаком. Впоследствии сделали специальный бидон, в котором и затаскивали воду на хребет.

Наконец протоптали тропу вдоль хребта и брали воду с вершины Глаголева ручья. Это далеко, конечно, не меньше двух километров, но не сопряжено с большим подъемом в гору. Кроме того, использовалась дождевая вода, хорошо сохранявшаяся в урне камня в 20 метрах ниже стоянки. Прикрытая, она мало испарялась и загрязнялась. Ее хватало Павлу Прокопьевичу не на один день.

Над Моховой была не одна Устюговская стоянка. На Китайской стенке имел шалаш печатник Вася Львов, а под Глаголем жил на своей стоянке отделившийся от Устюгова Евгений Иванов. Их зажженные костры говорили об их существовании, и Король с радостью отмечал их присутствие и в ответ спешил развести свой угасший.

Много чего-то писал Павел Прокопьевич, но спрашивать было неудобно. То ли он писал мемуары, так свойственные преклонному возрасту, то ли он записывал свои мысли и обращения к природе. Трудно сказать. А возможно он жаловался на непорядки на Большом Такмаке, где экскурсанты снесли ногами всю траву и порубили ос­татки деревьев. А может быть, он писал трактаты о поведении в природе вообще, ведь не всякий знает как вести себя здесь, скажем в долине Моховой. Неизвестно. Он писал и писал. И ему, влюбленному во все Моховское окружение, с поднятыми на хребтах причудливыми камнями, все это видимое становилось родным и близким.

Приближенных у Короля Такмака не было, но приходящие были, они шли нарочно повидаться с ним или это были случайно проходящие путники. Из друзей здесь бывали: Иванов, Львов, Нагаев, Каратанов, Калашников, Соколов, Миронов и другие. Одни были родственниками, другие просто хорошие знакомые.

С Д.И.Каратановым П.П. был знаком вообще и особенно сошелся поближе, когда им приходилось работать в одном и том же классе Первого народного училища. Один преподавал науки, а другой искусство. Оба начинали благородное общее дело, приучая учащихся читать, писать, видеть и передавать это увиденное на бумаге и полотне. Заведующий училищем Устюгов уступил один из классов под начинающуюся тогда под руководством Каратанова Красноярскую рисовальную школу, впоследствии переименованную в Суриковскую.

Умер Павел Прокопьевич в 1934 году. На его могилу его сосед по стоянке Вася Львов принес с Малого Такмака небольшую плитку сиенита, которую дважды воровали с могилы. После смерти стоянку Малого Такмака мало посещали, а в 1938 году она была разрушена администрацией заповедника Столбы и сожжена.

В день шестидесятилетнего юбилея Павла Прокопьевича его друзьями был преподнесен ему альбом . В этом альбоме, иллюстрированном аппликациями Калашникова и рисунками Каратанова, были помещены стихи различных авторов, посвященные Павлу Прокопьевичу .

Думается, чтобы дать лучшую характеристику Павла Прокопьевича Устюгова, не лишним будет повторить эти стихи еще раз, а также дать заметку Яворского «Над Моховой» , написанную в 1955 году.
ГАКК, ф.2120, оп.1., д.6

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Яворский Александр Леопольдович
Государственный архив Красноярского края
Государственный архив Красноярского края
А.Л.Яворский. Материалы в Государственном архиве Красноярского края

Другие записи

Сказания о Столбах и столбистах. Абреки в «Нарыме»
Летом 1960 года начали мы ходить на «Cтолбы». Учились лазить, наблюдали столбовскую публику, очень колоритную и разную. Видели мы часто на скалах и под скалами дружную компанию, явно выделяющуюся из остальной столбовской братии. Молодые, чуть постарше нас парни, здоровые, веселые, одеты в красивые расшитые бисером жилетки с пиковым тузом...
Альплагерь "Алай". Домой
Побывал я, в довесок ко всему, наблюдателем, когда Швец со Степановым по «тройке» на Домашнюю ходили. Хотя, в наблюдатели на несложные маршруты никто никогда не ходит, только на бумаге остаётся его фамилия. А я просто отлынивал от горовосхождений. Из дневника. 13.07.89. Утром наши ушли наверх нести Мурашова. Шуре Зырянову поручили привести лошадь от киргизов. Спустили...
Из столбовской избушки на вершину Памира
Третьего сентября этого года штурмовая группа Таджикско-Памирской экспедиции взяла высочайшую вершину СССР — пик Сталина, возвышающийся над Памирскими ледниками на высоте в 7495 метров. Эта победа ледяных вершин выпала на долю двух человек, добравшихся до конечной точки пика т.Абалакова и Горбунова, остальные члены группы отступили в борьбе суровыми...
Мало-Сынжульская избушка
В своих бродяжничествах по Куйсумским горам я, кроме Столбовского района, любил посещать и живописные горы Базайской долины. Как интересно наблюдать с какой-нибудь высоты эти поочередные хребтовые перекрытья какой-нибудь долинки. Одним из целевых остановочных пунктов, а также проходным был для нас левый приток...
Обратная связь