Попов Юрий Георгиевич

Горы на всю жизнь. Начало. 3

Другом детства Абалаковых и неизменным участником игр и походов на «Столбы» был Митя Оводов.

Знакомство их состоялось в 1913 году. В доме Ивана Онисимовича Абалакова в нижнем этаже проживала тетка Оводова. Митя частенько приходил сюда, на улицу Благовещенскую (ныне улица Ленина, 74). Здесь и подружились мальчики: Митя и Миша Абалаков — почти ровесники, Витя и Женя — помоложе.

С понятным волнением вспоминает Дмитрий Николаевич Оводов о своей дружбе с братьями:

«Они были удивительно непохожими друг на друга, — рассказывает Дмитрий Николаевич. — Не столько внешне — внешнее сходство было, — сколько по характеру, темпераменту, привычкам, поведению. Старший, Михаил, с шапкой каштановых волос на голове — степенный, рассудительный, до шалостей неохоч. Крепыш с отменным здоровьем, он хотя и ходил на „Столбы“ и увлекался одно время гимнастикой, но серьезного значения занятиям спортом не придавал. Учился же хорошо.

Евгений был мечтателем, любил уединяться. Задумается и даже не слышит, что его зовут. Ребятам часто приходилось разыскивать младшего Абалакова. И поскольку он был младший, его постоянно опекали. Но, как ни странно, созерцательный характер не мешал мальчику активно участвовать во всех затеях Виталия. Авторитет последнего был для него непререкаем.

Самым подвижным и любознательным был Виталий. Казалось, выдумкам его нет конца. Мастер на всякие шалости и проделки, он, однако, слыл и мастером на все руки».

Дядя выделил ребятам на втором этаже просторную угловую комнату с окнами во двор, которая звалась «детской». Детская комната одновременно была и спальней и мастерской. Здесь стоял самодельный столярный верстак, на котором изготовлялось все необходимое ребятам. Главным мастеровым, готовящим инвентарь и снаряжение, и стал средний брат Виталий.

Как-то Виталий изготовил для всей компании лыжи. Настала «лыжная лихорадка». Все свободное от школьных занятий время проводили за селом Торгашино, на правом берегу Енисея. Село это уже давно в черте города. А тогда в Цветущем логу лучшего места для юных лыжников трудно было найти. Летом в логу — море цветов: жарки, лилии, саранки, кукушкины слезки. Недаром он назывался «Цветущим».

Потом изготовили большие нарты. На них катались с Караульной горы у часовни. Летом переключались на велосипеды. Без устали гоняли вокруг двора, а стали постарше — и по городу.

Каждую весну с нетерпением ждали ледохода на Енисее. Это грандиозное зрелище ребята никогда не пропускали. Особенно запоминался ледоход в яркие солнечные дни, когда льдины, переливаясь всеми цветами радуги, под большим напором воды, громоздясь друг на друга, поднимались на несколько метров и, рассыпаясь, с грохотом обрушивались вниз. Теперь, когда Енисей у Красноярска не замерзает ни на один час, ребята могут об этом узнать лишь по рассказам дедушек и бабушек. А ведь когда-то это было большое событие в жизни города. Нередко бывали и наводнения. Енисей «подпирал» впадающую в него речку Качу, и она выходила из берегов. Целые улицы, тянущиеся вдоль речки, оказывались затопленными по окна, а то и по крыши одноэтажных домишек.

У всех ребят имелись и коньки. Самодельные, конечно. Ледовый стадион был на протоке у острова Татышева. Лед здесь был удивительно ровный, гладкий, блестящий. Не только катались, но и гоняли резиновый мячик небольшими клюшками — состязание, отдаленно напоминающее современный хоккей с мячом. В лыжных походах и ледовых баталиях крепли мускулы, вырабатывалась сноровка.

Детские шалости постепенно сменялись серьезными занятиями. И только проказам Виталия, невольными участниками которых становились братья и Митя Оводов, казалось, не было конца.

Как-то осенью Иван Онисимович шишкарил. Привез из тайги несколько кулей кедрового ореха. Затащил добычу в амбар, рассыпал по деревянному полу для просушки. Амбар закрыл огромным висячим замком. Ладный такой амбар, мышь не пролезет. Ни щелочки. И крыша соответствующая. Только отдушины для вентиляции из нее выглядывают — полые желоба из досок, с козырьками от дождя.

Орехи... Как до них добраться? Огромные двери-ворота железом обиты. Долго ходили ребята вокруг амбара. Но придумать ничего не могли. И если бы не Виталий, так и кончилось бы это дело ничем.

Тщательно обследовав амбар, Виталий взял свою рыбачью удочку, принес консервную банку и привязал ее к леске. Залез на крышу, просунул банку в отдушину и спустил на леске в амбар. Потом начал манипулировать удочкой. Минут через пять вытянул банку и к всеобщему ликованию высыпал из нее в собственную кепку горстей пять орехов!

Ну, понятно, дело этим не кончилось. Иван Онисимович со двора, а компания — к амбару. С месяц, наверное, ребята ходили с карманами, оттопыривающимися от орехов. «Добытчики» действовали уже по очереди: сегодня — Оводов, завтра — Женька и т.д.

Неизвестно, сколько бы еще продолжалось это пиршество, но, как и все не вечно под луной, пришел конец и «ореховой рыбалке». Как-то Иван Онисимович привлек всю «компанию» к работе: хорошо просохшие орехи собрали в мешки, погрузили на подводу, и дядя увез их на базар. И вот что странно: недостачи не заметил! А может, смолчал?

Орехи, конечно, были и дома: щелкай, сколько душе угодно! Ну да это уже не то: запретный плод куда слаще...

Как-то нашли заброшенную лодку. Целый день гоняли по Каче. Сговорились перегнать ее по Енисею до притока Маны. Но, к всеобщему огорчению, путешествие тогда не состоялось: пришли утром на берег Качи, а лодки... и след простыл.

Однако идею побывать на Мане не оставили. Собрали все свои ресурсы — несколько рублей плюс два бинокля в придачу — и приобрели старую долбленку. Спешно занялись ее ремонтом. Шел июнь, надо было торопиться: скоро коренная, с Саян вода пойдет, и тогда на утлой лодчонке по Енисею не поплывешь! Законопатили все щели, наложили заплаты из кровельного железа, тщательно просмолили днище, отремонтировали уключины и весла.

Только в начале июля закончили ремонт. И вот юные путешественники отправились в путь. Где на бечеве, где на шестах, а где и на веслах с превеликим трудом добрались до устья Маны. Поднялись и по ней километров 12-15. Виталий — признанный кормчий, Михаил и Митя Оводов отлично владели шестами. Дело шло споро. Погода великолепная. Пристали к берегу, палатку раскинули. Теперь надо было позаботиться о пропитании. Поставили рыбачьи снасти, закинули удочки, и через пару часов можно было варить уху. Рыбы в те годы, не в пример нынешним временам, в Мане было много. Река не была засорена топляками, лес сплавлялся на плотах. В быстрой и прозрачной воде водились хариус, ленок, в устье — стерлядь и таймень, не говоря уж о ельце, окуне и прочей мелкой рыбешке.

«Красавица Мана» — не зря так называют ее в песнях. Удивительные, сказочные места запомнились ребятам на всю жизнь.

Но особенно любили ходить ребята на «Столбы». Придут, бывало, летом и давай устраиваться дней на пять-семь, пока хлеба хватит. Поначалу под скалами ночевали, а постарше стали — свою избушку заимели. Назвали ее «Фермой», так как была она возле скалы «Ферма», между «Музеянкой» и «Нелидовкой». Камни интересные поблизости стояли — «Каин» и «Авель» — так их назвали.

Кроме Абалаковых и Мити Оводова в компанию вошли сестры Чередовы — Мария, Валентина, Елена, Михаил Ляшенко, Аркадий Волков, подруга Вали Чередовой — Нина Киселевич.

Наберут ребята черники и давай варенье варить. Особенно любил черничное варенье Виталий.

«С Евгением лазить было невозможно, — вспоминает Дмитрий Николаевич Оводов. — Помню, мне лет 15 было, а Женьке, значит, 12-й год шел. Как-то пристал ко мне: полезем на «Деда», где еще никто не лазил. Ну и полезли. Он — впереди. На одном карнизе чувствую, что, если сделаю вдох, наверняка свалюсь на высоченный сосняк, верхушки которого маячили далеко внизу. Так, не дыша, и прошел карниз этот, распластавшись всем телом на холодной и гладкой стене. Евгений же только ухмыляется: «Страшно, небось?»

Вообще, надо сказать, он не любил лазить уже известными ходами, хотя и знал их чуть ли не на всех «Столбах» в совершенстве. Обязательно ему надо было залезть там, «где еще никто не ходил». А на скалах сразу видно, где проходили, а где — нет. По вытертому многими ногами лишайнику. Ориентировался Евгений на скалах просто изумительно. Цепкость невероятная у него была. И полное бесстрашие.

Году, наверное, в 24-м, на «Коммунар» поднялся какой-то немыслимой щелью. Виталий, помню, потом тоже одолел ее. Ход так и стали именовать: «щель Абалакова», или «Абалаковский».

В начале 20-х годов друзья вступили в гимнастическое общество «Красный сокол», или, как чаще его называли, «Соколка». Со временем из этого общества выделилось несколько спортивных клубов: «Кожевник», «Водник», «Совторгслужащих».

Первыми серьезными учителями Абалаковых в скалолазании были два брата Безнасько, семья которых дружила с семьей Оводовых. Они были старше Абалаковых лет на пять, отлично знали «Столбы», хорошо лазали и под «Дедом» имели собственную избушку. Братья познакомили мальчиков с основными скалами и лазами на них, показали приемы столбистской техники, при совместных восхождениях обеспечивали необходимую для новичков страховку.

Абалаковы каждое лето проводили на «Столбах». Бывали здесь и зимой. Старались не отставать от известных столбистов, многому у них учились. Уж такой порядок повелся на «Столбах»: сам умеешь — научи другого.

Постепенно совершенствовалась техника, накапливался опыт, знание лазов и умение преодолевать их. Потом пришло и подлинное мастерство. О братьях Абалаковых, Евгении и Виталии, стали говорить как о высокоодаренных скалолазах, с ними стали считаться.

Когда же Евгений покорил «Коммунар» по новому лазу, которым и сейчас-то поднимаются единицы, стало ясно, что появился новый лидер.

На «Столбах» братья, по выражению Евгения Абалакова, получили «боевое крещение», путевку в большой спорт.

Вот что напишет в 1972 году заслуженный мастер спорта СССР Михаил Ануфриков в очерке «Альпинист, художник, патриот»:

«...Знаменитые красноярские „Столбы“ стали прекрасной школой, где братья Абалаковы, почти одногодки, получили закалку характера, физическую тренировку и технические навыки скалолазания. „Столбы“ — сглаженные временем и непогодой гранитные скалы, требовавшие зачастую для своего прохождения тончайшей техники скалолазания, равновесия и самообладания, — во многом определили жизненный путь братьев, ставших впоследствии гордостью советского альпинизма» 1 .

_____________________________

1 Сб. «Побежденные вершины», М., «Мысль», 1974.

Ю.Г.Попов

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Попов Юрий Георгиевич
Деньгин Владимир Аркадьевич
Деньгин Владимир Аркадьевич
Ю.Г.Попов. Горы на всю жизнь

Другие записи

Пекло
Избушка прислоненная к камню в районе северо-западного развала камней Второго столба. Избушка каркасного типа. Над ней на камне надпись Пекло. Сведений о ней не сохранились как и о ее жителях, да и просуществовала она недолго и была растащена другими кампаниями на дрова в их стоянки Сохранилась лишь схема передней части этой избушки. Г АКК, ф.2120,...
Край причудливых скал. 6. Моховой ключ. Такмаковский район. Калтатское ущелье
Эстетический район «Столбов», являющийся наиболее известной частью заповедника, включает в себя далеко не все утесы. Из 97 скал значительная доля приходится на Каштакскую и редко посещаемую Калтатскую группу. Редкий красноярец не останавливал своего взора на скалистой вершине правобережья, выделяющейся над крутогорбыми хребтами Куйсум. Из города хорошо видна его северная...
Тринадцатый кордон. Глава девятая
На лугах и таежных полянах отцветали жарки. Реже встречались красочные цветы орхидей — венериных башмачков, кукушкиных слезок. Но уже зацветало таежное крупнотравье. Редколесье оживилось мозаикой ярких красок. Елани, набухшие гигантскими сочными травами, заиграли белыми, синими, желтыми цветами, словно опоясались радугой. Буйно вздымались желто-зеленые дудники,...
Красноярская мадонна. Столбы и вокруг. Маленькое путешествие по Красноярью.
(советы начинающим путешественникам и любителям загородных прогулок) И снова явилась весна: чудо воскресения, цветения, стремления в дальние страны. Насквозь оседлые домоседы-горожане загораются цыганской страстью странствий, устремляясь к земле, лесу, живой воде. Еще лет 30 назад лишь недалекий человек решился бы давать советы путешествующим красноярцам. Ведь наш...
Обратная связь