Все совпадения с именам людей, названиями изб и напитками являются плодом художественного вымысла и абсолютно случайны.

Свершилось, Поручик наконец-то вырвался на Столбы. Правда, было еще одно маленькое но. Попутно нужно было свершить маленькую миссию. Наташа К. забыла в избе свою розовую косметичку, и Поручик должен был отнести в избу весть, ее мужу Валере К. Розовая косметичка должна быть найдена, забрана и доставлена в город.

Кроме того у Лили Ф. был день варенья, и так как Голубка лежала по пути, то совершенно необходим был какой-нибудь маленький сентиментальный презент. Поручик считал — женщины как жемчуг, если им периодически (как минимум в день варенья и 8 марта) не оказывать внимания, они тускнеют.

Желтый тюльпан хорошо подходил на эту роль. В заснеженной тайге, в таежной избушке, в бутылке из-под Мерло, он будет классно смотреться между двух свечек, решил Поручик. Прекрасное не было ему чуждо, сказывались три года класса фортепиано, в музыкальной школе, надолго привившие поручику любовь к изобразительному искусству.

Фарт попер сразу, стоило только свернуть на дорогу к кордону, и сзади появилось чудо корейского автопрома — минивэн 4 вд. За рулем сидел Женя К, вечный прораб Академгородка. До кордона домчались лихо. Там уже стояла Лилька с тремя подругами и каким-то очень молодым человеком. Компания согревались коньяком. Над головой гордо реяли розовые шарики. Фон в виде тайги и ночного неба навеял Поручику воспоминания про Винни-Пуха.

— Женя,- сказал Поручик глядя на массивные рюкзаки,- ты будешь дублером. В Эдельвейс необходимо доставить Весть о розовой косметичке, я могу забыть про нее. Лилька и подруги немедленно заинтересовались, а почему розовая косметичка, почему не голубая? Друзей надо воспринимать такими, какие они есть,- заметил Поручик.

Дальше была сплошная халява — полет по ночному проселку, коньяк, почему-то упорно попадающий в нос, шарики — как подушки безопасности, хотя возможно это были и не шарики. На перевале выгрузились, Женя повел машину в стойло Нарыма, толпа же развесив рюкзаки и взяв сумки начала подъем ко Второму столбу.

На просеке народ высказал желание отдохнуть, сказывался коньяк. В сущности коварный напиток.

— Апельсинчиков,— предложил поручик. — У нас руки заняты,— заявили тетки. Дык, я это, разложу по ртам,— предложил Поручик. Предложение было встречено с восторгом. Опасный напиток коньяк.

В голубятне горела свеча, температура была, в общем-то, положительная, но дров не было. Аркаша Ф, муж Лильки ушел часа два назад. Отношения у них были современные. — Пошли,— буркнул Поручик молодому пацану,— пила у двери, колун я взял. Сейчас будем проверять на вшивость молодое поколенье.

Молодое поколенье в общем то вело себя достойно. Опыта, правда, не хватало, но компенсировалось желанием и энтузиазмом. Через полчаса в печке пылал огонь, и начался процесс столь милый гуманному сердцу Поручика — женщины стали раздеваться. Снимать с себя уродливые комбинезоны, делающих человека похожими на бесполых железнодорожных рабочих.

Потом короткое застолье, с традиционным Голубкинским тостом — за твои 17 лет. И далее таежная дискотека. Любимые группы у Лилиных подружек были Ленинград и Чиж. Т.е. предстояло прослушать: Фантом — 3 раза, По полю танки грохотали — 2 раза, Атамана — 3 раза и еще ряд таежных хитов. Девчонки разошлись не на шутку, пола им показалось мало, танцы переместились на скамейки и стол.

Тарелка с солеными огурцами и апельсиновыми дольками — выстраданная икебана Поручика — перевернулась. Пришлось их собирать и сгружать в тарелку обратно уже перемешанными. Веселье грохотало во всем объеме избы, Поручику сунули в руки цифровик, будешь папарацы. Ну хоть не мамарацы,— подумал Поручик, глядя на цифровой экран. И вдруг — остановись мгновенье. Две свечи, желтый тюльпан и Лилька, слегка смазанная в каком то неуловимо порочном движении красным нимбом.

Потом была какая то фотосессия, девчонки танцующие канкан, групповой портрет с композицией в центре: Ира, голова Поручика на одной груди, рюмка на другой. Пора уходить,— решил Поручик. А то весть не дойдет до адресата. Ситуацию разрядил массовый приход гостей. Нелидовка, Изюбры, Уроды. Какие то Саяногорцы. Все, Женя, уходим по-английски. Отход заметила только Киса. — Кто в избе,— вяло спросила она.

В избе был еще и Шура К, ее горькая прошедшая любовь. Услышав об этом, Киса сказала: а можно я с вами? — Без проблем ответил Поручик. Но любовь странная вещь, 3 км до Эдельвейса Киса пролетела вдвое быстрей основной колонны. Но Шура К. был пьян в стельку, все попытки разбудить не удались. Все-таки магия Бахуса сильнее магии Венеры,— подумал Поручик.

Валера К. сразу попытался наехать: — А чего приперлись, с утра слышим — идет Поручик в избу, а тебя все нет и нет. Уже водку пить устали, есть потери. Я нес Весть скорбно сказал Поручик,— про Розовую косметичку. — Ты третий человек, кто мне про нее говорит,— вспылил Валера К. Друзья иногда бывают несправедливы, но их не выбирают,— подумал Поручик и пошел на чердак.

Внизу пела гитара, и чей то голос выводил:

Аууу, Аууу заблудился в темном лесу...

Видно создан не для счастья, а для горя я...

— Наверно, это песня про меня,— засыпая подумал Поручик.

Владимир Петров