Итак, в 1968 году я, Шура Петрикеев поступил в Красноярский политехнический. Будучи весёлым, пьющим и даже поющим под гитарку шалопаем, я как-то быстро скорешился с ребятишками из компании Бесы, которые преимущественно жили неподалёку в Николаевке. Командир у нас был Витя Баранчиков, ныне, как я слышал, покойный. Также тогда ходили на стоянку Толик Тебеньков, который вроде бы возглавлял стройку Бобрового Лога, Валера Бутылкин, ныне известный спасатель, покойный Витя Иванов с женой Наташей, ходили Лёлик, Кеша и Паша, Штюрман, Моня, Джон, Серёга Гнилой и его брат Таничка, Рома Сибгатулин и Рома Нагуманов, Саша Дубина он же КэЗэ, Киля, Паша Энцефалитик, Саня Грустный, Саня Садист, Серега Кудря, Серёга Бойко и Серёга Сушко, Вася Сущинский, Володя Стодольник. Это те, кого я вспомнил и которые составляли костяк стоянки.

Рома Нагуманов, Валера Штюрман, Моня и я на Сопке

Саша КэЗэ

Эти записки я передам через брата в Красноярск друзьям и они, я думаю, добавят персонажей. Девчонок я не помню, кроме Наташи Ивановой жены Вити, Наташи Клевцовой, известной в дальнейшем на Столбах Кисы, будущей жены Садиста, Ирины, жены Толика Тебенькова, Оли, жены Ромы Нагуманова и моей Ирины. Не помню, не потому что их ходило мало, как раз наоборот, а потому, что кличек имелось мало, а фамилий я уже не помню. Кстати, о фамилиях. Многие Бесы думали, что моя фамилия Балаганов и когда наши друзья шли к нам с Ирой на свадьбу зашугали нашу соседку с третьего этажа тётю Нину грозным вопросом: где тут живут Балагановы, но правда быстро успокаивались и шли к Петрикеевым Шурику и Ире.

Раз уж начал, напишу маленько о свадьбе. Она у нас пошла с начала почти по Зощенко. Я на свадьбу сбрил бороду и усы, и Ира меня маленько не узнала, хорошо хоть не отказалась выходить замуж за новоявленного, незнакомого парня, тем более что мои сёстры завили мне патлы, и я стал как молодой ягнёнок. Сочетались мы 09.01.1976, високосного года, и родители, зная нежелательность женитьбы в это время, решили свадьбу сделать первый день у Ирины дома 31.12.1975 и второй у меня 01.01.1976. А регистрация прошла, как положено, девятого января при параде и с фотографированием. Так что получилось соединение Нового года и создание новой семьи. Прибывшие на свадьбу Бесы махом сроднились с нашими пьющими и охотно веселящимися родственниками и измывались над нами молодыми брачующимися по полной программе. Помню только что всё время что-то и кого-то у меня воровали, то невесту, то подаренные нам деньги, и в конце свадьбы, когда нас отпустили ночевать к моему дяде Васе у меня возникало жуткое желание набить кому-нибудь морду, тем более я сдуру решил пробыть на свадьбе трезвым. Пишу всё это лишь для того, что я понял, почему масса молодых сейчас предпочитают гражданский брак, потому что это дешевле и спокойней, и главное я знаю, что прожив с Ирой 44 года я спокойно выдержу и ещё 40. А выдержать ещё одну свадьбу я наверно не смогу, потому что уже старенький и как говорится больной (на всю голову).

Тем более, что моя двоюродная сестра, когда умер первенец сын Костик, и мы приехали к ней в Литву в Клайпеду за 200 рублей, покрестила меня в католики и обвенчала нас в костёле в Паланге. Так что разводиться нам теперь только через Ватикан. Несмотря на то, что я после некоторых событий отверг христианскую веру и считаю себя Русским Родноверцем или как нас кличут Язычником, я и дальше готов нести на себе как я его зову Польское Иго (у жены Ирины русские, украинские, белорусские и польские корни). Кстати, немного юмора. Родная бабушка Иры по отцу, Соня, родом из Западной Украины при мне говорила, что её родная сестра Анка — полячка, а она — русская и добавляла: они молятся по‑другому. Не хотела она быть нерусской и всё. Так что, как говорится, мы Русичи и Русский Мир — были, есть и будем есть вечно. И так далее.

В ЗАГСе

Компания наша славилась красивыми девчонками, горластыми певцами, неплохими лазунами и балдёжниками, а также хлебосольством. Гостей у нас набегало со всех волостей: и Абреки, и Хилые, и даже Володя Теплых приходил к нам, о чём я напишу. Себя — и тогда, и сейчас — я называю столбовским балластом, которого на Столбах море. Это значит: безусловная и бескорыстная любовь к Столбам, способность на страховке, особенно в состоянии хорошего подпития, закорячиться хоть на Митру, хоть на Эверест (шутка), ну и конечно на Деда Шалыгинским, на Перья Старым Зверевским и на Первый Голубыми. Стоянка наша находилась правее Дикарька, который мы тогда называли Боссы. Там в небольшой пещерке устроили вытрезвитель для перебравших, и иногда туда уходили девчонки, когда хотели нас наказать. Под стоянку выровняли площадку, на которой размещались большой стол, очаг и место под палатки.

Так получилось, что первый мой этап начался в 1968 году, а закончился в 1978. Случилось это, потому что у нас с женой умер четырёхмесячный сын Костик из-за трудных родов. Удар жуткий, я тогда ушёл со Столбов, из ансамбля «Краски», где числился солистом и, вообще, окуклился и ожил только в 1980 году, когда родилась наша доча Маша. Ей мы и посвятили дальнейшую жизнь, почти каждый год ездили или на Чёрное море, или на озеро Иссык-Куль в Киргизию, где и по сей день у меня живёт моя двоюродная сестра с семейством. Ну и, конечно, наша уютная дача на Колягино, на которой, когда мы поняли, что лучше всего у нас растёт трава и сосны, мы практически только отдыхали. Правда завели две грядки под лук и огурцы и много цветов. Там же, впоследствии, играл и хулиганил наш внук Ярик, которому я сделал из досок двухпалубный кораблик, песочницу и деревянную машину. Жили мы тогда довольно хорошо, несмотря на «плохой» социализм.

Потом распад Союза, «базарная» экономика, при которой я, да и жена Ирина объехали Польшу, Китай, Турцию и не миновали Москву. Поскольку мой и тогдашний, и нынешний принцип: в «пятак» дать могу, а в «лапу» никогда, возникали разные ситуации. Потом трудился председателем кооператива, директором малого предприятия и когда я понял, что через головы других людей не то что не могу, а не хочу в Царствие Небесное, я в 2000 году устроился по специальности инженером-конструктором на комбайновый завод. С этого момента я опять начал ходить на Столбы, подружился с ребятами из нашего турклуба «Водолей» и его командиром Димой Улюковым, с ними я сплавлялся по Мане, о чём также напишу. Кстати, когда я в 2000 году пришёл на Бесы я не смог найти место стоянки, потому что всё заросло, и почва изменила за 20 лет ландшафт, и единственное, что осталось неизменно — это родник, который в эксплуатации и у новых Бесов.

Итак, попробуем себя в жанре Столбовских баек, поскольку что-что, а трепаться могём без умолку.