Джонатан Тесенга

Купола свободы. 12. Четыре дня спустя (перевод семьи Хвостенко)

ЧЕТЫРЕ ДНЯ СПУСТЯ, когда Бритни, Бёчам и Олег уже начали спускаться, я в последний раз задержался на вершине Первого столба. Вокруг меня тусовалось ещё человек десять. Позади дымил Красноярск, Енисей катил свои воды мимо одинаковых, скучных многоэтажек. В другой стороне, в двух часах ходьбы притаились Дикие Столбы — редкая цепочка куполов и башен вдали от людской суеты.

Предыдущие три дня мы провели на Диких. Никакой шумной толпы, никаких туриков и детей со школьными сумками. Скалы сплошь во мху, тропинки узкие и запутанные. Мы как будто вернулись в середину 19-го века, в ту пору, когда люди только начинали осваивать скалы Столбов. В чём тайна этой вековой традиции столбизма? Здесь как нигде я ощутил её дыхание.

Каждую ночь с момента трагедии на Втором столбе меня преследовали кошмары с падающими людьми. Я никому об этом не рассказывал. Я не говорил Бритни, Бёчаму или кому-либо из столбистов, что мне снится, как они умирают. Я видел их падение с различных точек, иногда со звуком, иногда в зловещей тишине. Во сне я не видел мёртвых тел или лиц. Они являлись размытыми, как на фотографии, где падал Теплых.
Я тоже срывался во сне, при этом я видел со стороны своё безжизненное тело, искалеченное и окровавленное, как у того паренька под Вторым столбом. Во сне я слышал звук удара об землю. Я слышал собственную смерть.

Столбы лежали передо мной как затерянный мир — смесь опасности и притягательной красоты, какой я не встречал нигде раньше. И всё же лазить каждый день на грани срыва, как это делают столбисты, когда один неверный шаг ведёт тебя к смерти — я не мог к этому привыкнуть. Восемь дней хождения по краю — этого более чем достаточно. Сколько ещё может продолжаться такое лазание? Как скоро на камнях появится ещё одна табличка, на этот раз с датами моей жизни?

Валерий присел рядом и положил левую руку мне на плечо. Он глубоко вздохнул, как бы расстроенный тем, что мы уезжаем. Дома я буду беспокоиться о нём, буду проверять свою почту, чтобы убедиться, что он жив.

В следующее мгновение Валерий правой рукой обвел зелёный волнистый ковер, простирающийся до горизонта, с торчащими тут и там утёсами. «Столбы, — сказал он, подбирая английские слова, — is freedom».

Думаю, я понял, что он хотел сказать. Двухметровые буквы на Втором столбе не призыв к свободе, это утверждение. Именно здесь, на Столбах, вдалеке от города красноярцы могли быть полностью свободными. Ни правительства, ни милиции, ни Гулага, ни страха — только свобода. Стометровые скальные купола свободы.

Валерий на мгновение задумался, утвердительно кивнул и закончил: «Stolby is life».

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Джонатан Тесенга
Хвостенко Валерий Иванович
Хвостенко Валерий Иванович
Джонатан Тесенга. Купола свободы

Другие записи

Бабская избушка в Калтате
Любовь к природе у Каратанова прошла через всю его жизнь. А посещение природы было обязательным независимо от времени года и погоды. Не редки были и зимние выходы в природу. Обычно это были хождения в какую-нибудь таёжную избушку, в которой имелась...
Были заповедного леса. Об авторе
У Елены Александровны Крутовской было очень много друзей. «Читала вашу книжку и плакала от радости, что на свете есть такой человек», — писала ей народная артистка СССР Фаина Раневская. «Если бы совесть можно было регулировать или настраивать, ее можно было...
Ручные дикари. Пан Казимир
Пан Казимир был заяц. Но не хорошо знакомый мне наш таёжный заяц-беляк, а русак, первый русак, с которым мне довелось иметь дело. Он был очень похож на мелкопоместного польского шляхтича из романа Генрика Сенкевича, и я назвала его Паном Казимиром... Вид у...
Ручные дикари. Ясь
Директор вышел из кабинета и запнулся за черепаху, ползшую через порог. На столе завхоза сидел ушастый совёнок и таращил на директора огромные оранжевые глаза. — Это ещё что за зверинец? — Да вот принесли... Просили передать в «Уголок» на «Столбы»... Совёнок испугался, что директор сейчас его съест: распушил перья и защёлкал клювом. Черепаха,...
Обратная связь