На первое мая мы — Я, Валера Осипов, Валера Сергеев (Ёж) — пришли в Нелидовку. Там уже находились Мотня и его молодые друзья, среди них Ваня Никитин, Кот и ещё кто-то. Полазали по скалам, сидим в избе. Вечереет. Вдруг по тропе кто-то ползёт, как Мересьев на войне, и мычит.

Подошли — а это Александр Кунцевич из Перушки, врач и фотограф-природолюб. Полз потому, что встать не мог от выпитой водки, но хотелось ещё. Полные резиновые сапоги снега, замёрз, устал. Разули его, налили 100 грамм и положили на нары, сами на Второй столб пошли. Там же рядом остался спать Ваня Никитин. Возвращаемся ночью, открыли дверь — а тут трагедия. Ваня дёргается, матерится, штаны расстёгнуты. Кунцевич на полу мычит. На голове ссадина приличная. Оторвали от одеяла полосу, перевязали голову, разбираемся. Ваня рассказывает: проснулся от того, что у него кто-то член сосёт. Печка чуть светит, видит — Кунцевич. Оттолкнул, ударил под дых, затем в челюсть, он и отлетел головой о печку.

Мы с таким извращением не встречались. Противно стало, вытолкнули его из избы, за стол сели ужинать. Едим, выпиваем, Первомай отмечаем. Дверь открывается, Кунцевич входит. Его Мотня ногой пнул, он вылетел. Сказали вслед: «Ползи в Перушку, и чтоб тебя тут больше не было». Утром вышли — а он возле избы лежит и не дышит. Снегом присыпали, занервничали, переживая, что за это нам могут избу спалить. Ёж собрал рюкзак, сказал: «Меня здесь не было» — и ушёл. Мы поручили молодым Кунцевича похоронить, и по домам. Приходим на 9-е мая — Кунцевич так и лежит. Запрягли молодых и утащили его к Музеянке, в яму под выворотень положили, снегом прикопали.

Потом следствие началось. Вызывал нас следователь Куприянов, допрашивал. Потом суд. Обвинялся Иван Никитин в превышении пределов самообороны. Зачитали задокументированный факт: Кунцевич просил у пионеров в скверике «пососать письку». Выступила свидетелем жена, рассказала, что ревновал он её. Она смотрит в окно — ей прилетает по лицу: «Любовника высматриваешь». А сам как мужчина был несостоятелен.

Дали Никитину два года, на том и расстались. Потом как-то к соседу, декану мединститута Олегу Юкову гости зашли, на лестничной площадке встретились. Представились: дети Кунцевича. Сказали: «Спасибо, что нас от отца избавили, жизни не было». На том и кончилась история Кунцевича.

К оглавлению