Чуча — белка-летяга — таинственное, как лесные сумерки, тихое существо. Живет она у нас дома, в маленькой клетке у окна.

Днем клетка кажется пустой — только на полу ровным слоем, совершенно плоско, лежат сухие листья. В сумерках
листья начинают шуршать и шевелиться: Чуча просыпается.

Выбравшись из-под листьев, она подвешивается на сетке, потягивается и зевает. Прыжок — и вот она уже в углу клетки, под самым потолком, уселась «в расклинку»: одна лапка — на одной стене, другая — на другой, и, придерживая руками хвостик, как шлейф, тщательно обрабатывает розовым языком каждый пушистый волосок. Потом деловито принимается вылизывать брюшко, грудь. Туалет закончен. Чуча прыгает вниз и принимается за завтрак.

Она не прихотлива: ест малиновые и сиреневые листки, древесные побеги, почки, ягоды, кедровые орехи. Пьет молоко. Ей немного надо: два-три листика, парочку орехов, несколько глотков молока, и — сыта.

Насытившись, Чуча принимается летать по клетке. Летает легко, изящно, перевертываясь в воздухе, плоский хвостик — как руль. В ней есть что-то от лемуров. Глаза — огромные таинственные глаза ночного существа. И лапки — как руки. Розовые, с длинными цепкими пальцами.

Когда Чуча была совсем крохой, я завертывала ее в носовой платок, как в пеленку, и поила с чайной ложечки молоком. И все концы пальцев у меня были искусаны до крови — маленькая злючка так и норовилавсадить в них свои острые, как иголки, зубы.

Теперь она стала умнее или добрее — не кусает протянутую ей с орехами руку и даже запрыгивает на ладонь.

Ни разу я не видела, чтобы Чуча грызла клетку, делала какие-то попытки вырваться на волю, как бурундучок или
суслик. По-видимому, клетка ее совершенно устраивает. Она — ее дом, ее царство. Может быть, Чуча забыла, что когда-то жила в зеленом лесу?

Но даже в этой маленькой клетке она живет какой-то очень своей, совершенно независимой от нас жизнью.

Публикуется по книге.

Е.Крутовская. Имени доктора Айболита.

Западно-Сибирское книжное издательство.
Новосибирск, 1974

Материал предоставил Б.Н.Абрамов