Ферапонтов Анатолий Николаевич

Байки от столбистов - III. Билетики

... Пробуждение было отвратительным, хотя мало кто и спал-то: наш самолет улетал в 8.45. От Ялты до Симферополя километров 60, да нам до автовокзала еще идти через весь город: Остаток ночи я сидел с гитарой и развлекал, как мог, двух пожилых, лет под 30, московских туристок, — а уж романсов-то я знал в те годы немало.

Если кому из вас приходилось на рассвете переться по курортному городу самым-самым ранним утром, «мимо храмов и баров»; мимо гостиниц, где живут такие же счастливые, как и мы — какой-то там день назад,- гости прекрасной Ялты; мимо многих домов, в которых спят утомленные хозяева этого чудного города, — то вы ничего еще не испытали. Но если вы были нагружены рюкзаками, палатками, тяжеленными веревками, гитарами, это уже что-то, хоть и далеко не все. Нам пришлось еще тяжелее: все билеты на тот самый рейс 8.45 были у Сереги, а самого Сереги не было. Он не проспал, мы бы его разбудили, но — вообще с пляжа, с набережной не пришел в «Магнолию». Не ночевал, и где он, что с ним — не знал никто: вот шел же вместе со всеми, а потом, перед самым пансионатом исчез. И каждый знал: наши билеты у Сереги во внутреннем кармане пиджака, — даже знали, что в левом.

А солнышко уже вытягивало свои лучи сбоку от Карадага и расстилало их по морю справа от нас, и мы шли и шли все более торопко: первый троллейбус в Симферополь отправлялся ровно в шесть часов, мы должны были на него успеть, иначе не успевали на рейс, а вот эти билеты — на троллейбус — лежали в кармане Владимира Путинцева; он, слава Богу, шел с нами и впереди нас.

Мы успели к началу регистрации, но что толку с того, если мы не знали, где Серега: Зато мы знали его самого: если жив — примчится.

...Я должен отвлечься, и это байка в середине байки. Не пропустите ее. Дело в том, что наш вылет был, наверное, вообще проклят. Деньги на билеты Серега, как только мы прилетели, положил в ялтинскую сберкассу, а снял их за неделю. Это было почти торжественно: он приглашает меня в сопровождение, как бы инкассатором; получив купюры, мы выходим из помещения кассы, — он зорко впереди, а я еще зорче — в полушаге справа — телохранитель, мать перемать:

Ну, а после — мы нагружаем на себя рюкзаки и едем на скалу Крестовую, тренироваться, — деньги лежат в расстегнутом кармане серегиной ковбойки. Приезжаем на Верхнюю Ореанду, оказываемся на вершине скалы Крестовая — а она не ниже нашего с вами Второго столба — вытаскиваем из рюкзаков веревки, Серега нагибается, сбрасывая вниз конец,- и все — все! — деньги, красненькие червонцы, лиловые четвертные и зелененькие пятидесятки выпадывают из его кармана, — много денег, это нам, всей команде, еще неделю жить и — добраться от Ялты до Красноярска!

Этой картины мне не забыть никогда: мы стоим на вершине скалы, ясное солнышко светит, море спокойное, внизу зеленеют магнолии и кипарисы, а над всем этим веет денежный веер.

Но мы ведь припоздали на скалу с получением денег, а до нас там уже развесили свои веревки и начали лазить грузины, питерцы и — не помню уж кто там еще. И вот: над их головами льется бумажный — денежный при этом! — дождь.

Ну, я-то на эту картину глядел чуть похладнокровней, чем Серега, согласитесь, а потому его рассказу, если такой случится, верьте меньше, чем моему. Если он скажет вам, что все немедленно сорвались со скалы, повисли на своих веревках и начали искать свое счастье в этих самых купюрах, — неправда это! Правда в том, что все начали деловито собирать деньги, — «Эй, ты кто там, сумасшедший наверху, деньги раскидываешь? — вот тебе еще червонец!».

Самого-то Серегу я удержал, успел еще в первую секунду, а после мы с ним, даже не матерясь, наблюдали, сколько денег улетит в приморский лес или — чего страшнее — на строго охраняемую дачу ВЦСПС, а сколько все же уляжется здесь, на полочках и в расщелинах скалы Крестовой. Сколько это длилось? Минуту, две.

Через полчаса Сереге принесли и отдали все, что было выбрано друзьями-скалолазами на скале. Еще добрый час мы с ним возились между валунов, раскиданных под Крестовой, — а ну-ка, разглядите, попробуйте-ка достать: И какая же после этого тренировка?

:И все же вернемся в утренний Симферополь. Когда нудливая дама произнесла в очередной раз: "Уважаемые пассажиры! Заканчивается регистрация билетов и посадка на самолет, вылетающий рейсом:«,- я предложил некурящему Шурику Губанову: пойдем-ка, покурим. И вот мы стоим на крыльце аэровокзала. Кто из вас помнит «Волгу-21»? Она, зеленая, с ревом заворачивала, против всяких правил, к ступенькам аэропорта; Серега, весь облепленный какими-то пожухлыми травинками и листьями, выпадывал из нее на наши с Шуриком руки и засовывал руку в левый карман пиджака, твердя при этом: «Билетики-то — вот они!».

Этой фразы не забыть красноярским скалолазам.

После, расслабившись в мягком аэрофлотском кресле, потягивая коньяк из плоской стеклянной фляжки, он рассказал мне о своем приключении. Все мы, после прощального банкета и ночного купания, побрели в пансионат — и Серега с нами, конечно. Только вот все-то через главные ворота, а он решил компанию обхитрить и двинул вправо, к дырке в заборе, которой мы не раз пользовались, чтобы путь сократить. То ли он прошел мимо, то ли не дошел до этой злосчастной дырки, а только проснулся утром в кустах. Ну, тут — панический взгляд на часы, прыжок через забор, такси: Говорят — все хорошо, что хорошо кончается.

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Ферапонтов Анатолий Николаевич
Ферапонтов Анатолий Николаевич
Ферапонтов Анатолий Николаевич
Ферапонтов А.Н. Байки III

Другие записи

Горы на всю жизнь. Подо мною — весь мир. 2
Накануне восхождения на Хан-Тенгри, в 1936 году, Евгений Абалаков закончил аспирантуру и, как скульптор, становится членом Союза советских художников. Именно с этого знаменательного года тесно переплетается его деятельность художника-скульптора и выдающегося альпиниста. В 1937 году он создает скульптурную композицию «Альпинист», удостоенную первой...
Заманщина
Владимир Афанасьевич Обручев, замечательный русский геолог, в 1908 году подробно исследовал правый берег Енисея от устья Маны до устья следующего за ней правого притока — Базаихи — и выяснил, что самые древние породы в крае — темно-серые, плотные, трудно колющиеся кристаллические известняки. Известняки эти пронизаны сетью трещин, заполненных жилками...
Столбы. Поэма. Часть 25. Ковриги
Небесной влагою рожденный С крутых высот поток струит, В лесах, долиной ущемленный, По перекатам он шумит. И лижет скалы в поворотах, И моет берегов края, И гальки светлые с заботой Катит холодная струя. И пенится, и замирает, И заливает вешне луг, Собою берег отражает В изгибах забежавших дуг. Но непокорны его шумы И не зеркально отлиты...
Путешествие позаповеднику "Столбы". Собираемся в дорогу
Что нужно взять с собой, отправляясь на Столбы? Это зависит от цели вашего путешествия. Если вы решили просто пройтись по заповеднику, не поднимаясь на скалы, можете одеться так, как если бы вы поехали на дачу или за грибами. Возьмите что-нибудь...
Обратная связь