В своей сумбурной жизни мне довелось еще быть основателем санного спорта в Красноярске и почти 15 лет — старшим тренером края, директором спортшколы. А вышло так: для участия во Всесоюзной спартакиаде профсоюзов требовалось «заткнуть дырку», выставить хоть какую-никакую команду, лишь бы отчитаться. Краевое спартаковское начальство смутно догадывалось, что сани — это опасно, и кому попало организацию команды не поручишь; так они и ломали головы на планерке, но Валера Бурмакин, опоздавший к началу, сказал не задумываясь: «Поручим столбистам, они все равно сумасшедшие, ничего не боятся», -и спустя три дня мы с Володей Кейдуном уже летели на Урал для участия в семинаре-практикуме.

В отсутствие специальной трассы столбисты, неофиты санного спорта — а я и впрямь рекрутировал немало скалолазов — проводили первые свои тренировки на снежных трассах Бобрового лога, обгоняя и пугая горнолыжников. От неумения случались и всякие курьезы: один из наших парней влетел в компанию закусывающих, так что во все стороны полетели детские санки и сами детишки; другой не успел затормозить перед ямой, в которой жгли автомобильные покрышки, отогревая землю, — вообразите, в каком виде мы вытащили его оттуда, но как-то все обошлось без травм. Упущу здесь чисто спортивные детали, но вот каковы были транжирство ради галочки и глупость тогдашнего спортивного начальства: поскольку и следующей зимой 1975 года собственной санной трассы у нас по-прежнему не было, первенство края мы провели,- не хотите, не верьте, — на трассе горного курорта Бакуриани, в Грузии.

Организовывал поездку мастер-международник по альпинизму, известнейший столбист Анатолий Шалыгин; понимая абсурдность ситуации, мы с ним решили оттянуться по полной программе, включив в положение о соревнованиях и юниоров. Таким образом, в Спартаке, Воднике и невесть откуда взявшимся Буревестнике с Урожаем было по 12 спортсменов, не считая тренеров, представителей и судей. Невесть откуда — я, пожалуй был тут неточен: да все те же скалолазы этих ДСО и приехали. Буревестником, к примеру, руководил Сергей Бирюков, недавней осенью подготовивший на Втором столбе головоломные маршруты для чемпионата СССР.

На трассе в Бакуриани еще и не думали готовить лед, хотя в телефонных разговорах нас заверяли: приезжайте, все в порядке. Нас использовали как рабочую силу, понимая, что сибирякам деваться некуда: за такие, потраченные на нас, деньги чемпионат провести мы были обязаны. И мы лепили трассу шесть дней из отведенных нам командировкой семи; только в конце недели сделали по два соревновательных спуска, и то лишь на трех нижних виражах. Ребята на хозяев — грузин — затаили злобу.

Последний день в Бакуриани совпал с днем рождения нашего молодого спортсмена, и мы устроили праздник. Кое с кем из местных мы уже познакомились, и один из них предложил для гулянки свой просторный дом; там и собрались после ужина, накупив изрядно дрянного местного вина "Саэро«,- другого в поселке не было. И погуляли:

Начинающие саночницы, которые, наслушавшись моих превентивных внушений, вели себя всю неделю паиньками, после двух-трех стаканов слабенького вина сами расслабились и незаметно исчезли — поискать знакомств и приключений; это было несложно, поскольку грузинские донжуаны так и вились возле дома. Мы с Шалыгиным, как старшие по званию и возрасту, решили в ситуацию не вмешиваться: ничего особо дурного этим вертихвосткам против их желания не сделают.

Иначе думал «урожаевец» Серега Смирнов, впоследствии тренер сборной России по бобслею. Он ушел в гостиницу, открутил от своих саней полоз, — а эта стальная штука весит восемь килограммов, как добрый ломик, -и пошел отомстить кому-нибудь из местных за все обиды — неважно, кому, лишь бы местному. Знать о таком заранее, так я бы его в гостинице дежурным оставил, а за стол с вином не пустил.

Так вот, вышел наш Серега с полозом, спрятанным под полушубком, и стал выискивать жертву. Не знаю, увы, подробностей, потому что утром он, как похмельный партизан, угрюмо отмалчивался. Но достоверен факт, что какого-то парня он в темноте подстерег и изо всех своих немалых сил огрел полозом по спине. Как раз в эти минуты, вовсе не подозревая об инциденте, руководствуясь, наверное, шестым чувством, я стал сворачивать застолье и уводить всех в гостиницу, благо что и дамы наши вернулись с променада. Едва я вошел в свой одноместный номер, как туда проскользнул и Серега Смирнов: спрячь меня. Сбивчиво и с умолчаниями он рассказал, что его здесь ищут, а если найдут — непременно убьют. Этого еще не хватало! Замкнув напуганного мстителя на два оборота (сиди тихо, что бы ни случилось!), я вышел на разведку.

Серегу и правда искали. Несколько бородатых и не шибко трезвых парней обходили наши комнаты; зашибленный полозом был среди них, бродил согнувшись и постанывая, бормоча проклятия и рассказывая всем, что он сделает с этим русским, когда его поймает. Едва не застонал и я: ведь ни на кого другого, кроме как на нас, и подумать невозможно, мы были пока единственными гостями маленького зимнего курорта! Ну, выручай, сибирская смекалка! — вздохнул я и пошел соболезновать ушибленному.

Теперь-то думаю: откуда что взялось? Мы ходили с этим парнем в обнимку по коридорам и этажам гостиницы, и я ему, едва ли читавшему в жизни что-нибудь после букваря, рассказывал историю Грузии! Любопытный от природы, я знал кое-что от времен Руставели до наших дней; особенное впечатление на парня произвел мой рассказ про героическую эпопею 1942-43 годов, когда наспех обученные русские пацаны отстояли кавказские перевалы и не пустили фашистов в Грузию. Уловив его настроение, я стал развивать тему фашизма, я нашел ему другого врага! И тогда сунул кому-то из проходивших мимо красноярцев четвертной: найди хоть из-под земли! Через несколько минут перед нами стояла авоська с бутылками, и я сказал своему новому приятелю: «Брось ты это дело: завтра в 10 часов построю перед тобой все наши чеnыре команды, ты покажешь нам хулигана, а я накажу его самым жестоким образом, выгоню из санного спорта. А сейчас — зови своих друзей, выпьем за знакомство».

Пить пришлось в комнате Смирнова, причем я сидел на его кровати, объяснив, что кровать эта моя. Когда вино иссякло, хозяева еще куда-то сбегали, что-то принесли и я, признаюсь, не очень хорошо помню, как мы разошлись.

Вы можете спросить, выполнил ли я свое обещание, построил ли назавтра всех красноярцев? Да, построил, чтобы их пересчитать, но в шесть утра, поскольку нас уже ждал автобус до Тбилиси. Только этого ушибленный накануне полозом знать не мог.