У нас прекрасный тренировочный зал в строительном техникуме. В нем как положено: и расписание тренировок на лобном месте висит, и с семи до полдесятого зал за скалолазами. Я почти отвык от горбуновской неприкаянности.

Братья Марковичи притащили высокий деревянный щит, обклеенный пятнышками наждачной бумаги. Тренажер называется. Ставим разный наклон и ходим вверх без рук. Отрабатываем скальное равновесие без скалы. Много растягивания и мало силовых упражнений. Точно, маловато. Зато есть баскетбол.

Тайком хожу на тренировки к Давыдовой — Маркович ругается. Они так и воюют, а я-то тут причем? Жизнь не стоит на месте, народ перемещается по кругу и попадает в разные ворота. В компании СКА появились младший Горбунов и Мархлевский. Конкуренции с Минбаевым не выдержали? Поездок и сборов не хватает?

В «Енбеке» и так тесно. Тройка — Паша, Шура и Стас лишних не терпит. А Амиру на них плевать. Он на голову сильнее. Мест в сборной три, а мужиков выше крыши.

Юру Горбунова никогда спинной мозг не подводил. Загодя чует, к чему дело клонится. Им по девятнадцать, никакой техникум не поможет. Пора в армию, а куковать в военной части на Сахалине — занятие не из радостных. И вот Юрча (так они его обзывают, ласково) под широким крылом у Матери и в списках призывников СКА-12 на весну.

В секции появилось два клоуна, работают в паре. Валера и Андрюха. Один черный, другой белый. Один язвит и хохмит, другой плачется в жилетку. А без Валеры Андрюха — душа парень, правда чуть тронутый на альпинизме. Ему кроссы нравятся, и мне он симпатичен.

Самойлов конфликтует с Юрчей, а Мархлевский для него вообще не мужик. Те на него шумят, но от Сереги можно схлопотать по мордам. Горбунов, уговаривает уйти в СКА Амирку, но тот не слушается. Его сюда и так возьмут — он чемпион Республики.

Хлопоты к Новому году дело приятное. А если его на Туюк-Су отмечать? То-то и оно, что вспотеешь. Гулять буду у Архиповых, но продукты таскал и для старшаков. Два дня угробили, вот сколько съедим.

Хотел завести в компанию (хоть на два дня) Ирину, да так и не понял, то ли она постеснялась, то ли Архипов не разрешил. «Сборы, — говорит начальник, — для спортсменов». А я что — не спортсмен?

За последние полгода Туюк-Су обрел вполне домашний вид. Окольными путями народ понастроил кучку домиков и домишек для горно-спортивных нужд.

Эрванд Ильинский окончательно пробил вопрос о передаче развалин альплагеря Туюк-Су альпинистам СКА-12. Архиповы выбрали бывшую баню. Она неплохо сохранилась, да мы подработали. Живи и не кашляй, хоть круглый год.

Для альпинистов подняли из руин аж три дома. Кустарно, аляповато, в основном из подсобных материалов, но каждой компании по комнатенке. А тут и киношники подкатили. Чуть выше лагеря, на площадке поворота выстроили «Отель погибшего альпиниста». Замечательное название, для фильма конечно.

По ночам светились прожекторы, доносилась ругань по мегафону. Белые лучи прорезали тьму и выхватывали куски заиндевелых скал, нахмуренных сосен. В этой праздничной суете есть что-то нереальное, лишнее, но она притягательна.

Походы по гостям, катания на санках, лыжах, самокатах в общей куче расцвечивают время непрерывной чередой встреч, общения, новизны. Я будто заново перезнакомился с целой толпой народа. Отсутствие соревновательной гонки неуловимо меняет моих друзей. Расслабленность предполагает откровение. Исчезновение рангов и разрядов заставляет оценивать друг друга по иному, проще и четче.

Четыреховатое движение в горной высоте распирает легкие, заставляет дышать полной грудью, жить на все сто. Любая работа как тренировка, а тренировки — игра взахлеб, наперегонки.

В самый момент кульминации, вечером тридцать первого, привезли Наталью. Вот так неожиданность. Она будет с нами оставшиеся десять дней.

Наталья неуловимо изменилась. Будто разом стала старше, спокойнее, притягательней. Какая-то мягкая нотка печали подкрашивает каждое ее слово, поступок, взгляд. В ней все совершенно, она как высота, до которой не добраться, а можно, задрав голову, смотреть, смотреть и смотреть.

Мы поздоровались даже не коснувшись друг друга рукой. А потом начался праздник, и время смешалось, закружило нас в общем хороводе, который развеял лед встречи, как дым.

Кружась в танце новогодней ночи, в темноте, подсвеченной искорками елочных огней, я вдруг поцеловал ее в губы. И она ответила мне. Из ее карих глаз разом вылился весь поток безысходности, так наглухо разделивший нас. Мы стали одним целым. Все та же, четыреховатая череда захватила время в свои мягкие лапы, сжала нас в тесноте, завертела в вихре.

Мы опять очутились в нашем мире, интерес стал общим, дыхание одним. Я не отхожу от нее ни на шаг, да и Маркович ставит нас в двойку, пару, одну команду.

На тренировках Наталья выкладывается на двести процентов. С ней в связке работать, еще пожалеешь. Мне же наоборот, от резкости уходить надо. Холодной головы не хватает, завожусь слишком быстро. Вот и дергаемся, как два попугайчика на пружинках. Кто кого перекричит. Но не ссоримся, я не могу.

И станет тайное явным. Так оно и есть. Когда в зал, где тренируются дети, приходит мужчина, секрет его появления скоро становится притчей во языцех.

Влад Смирнов невысок ростом, предельно подвижен и довольно говорлив. Он здорово отличается от неторопливости и основательности остальных альпинистов. Впрочем, откуда мне знать, какие они в деле? Я с ними на горы не ходил.

В компании пацанов Влада недолюбливали. Его вечно-соревновательный пыл достает нас каждую секунду тренировки. И тут он лучше, и там не слабже.

Приходится тягаться с ним не только на скалах, но и на футбольном поле, на каждом косогоре, перекладине. Его феноменальное здоровье, легкость, уверенность щелкают по нашим носам весьма болезненно.

Аккуратность Влада не знает предела. Застежки, крючки, карманчики, лыжные палочки, ветровочка в рюкзачке. Он напихан удобствами быта, как фокусник голубями из рукава и зайцами из-за пазухи.

По идее, мне нечего с ним делить. Влад ухаживает за Бутримовой. Здесь, как и во всем прочем, он настойчив, предупредителен и аккуратен. Иринка девчонка сложная, ей трудно жить.

В чем они с ней едины, так это в упрямстве до одури. Сколько раз мы видели ее плачущей, а его в роли утешителя и объяснятеля. Каждый старт, каждая прикидка должны нести ей победу, иначе срыв, вопли, слезы. Хотя получается у нее явно лучше, чем у других.

Влад знает великое множество горных историй. Рассказывает их легко, со вкусом, не сбивая дыхания. Ходить с ним в далеко, одно удовольствие. Каких стран он не видел, где не побывал? Но я уступать не люблю, вот и воюем.