В начале 60х годов поселились мы на скале, которую назвали «Грифы». На 40-метровой высоте построили избу и стали жить и тренироваться на скалах. Тут же возникла проблема туалета: вниз бежать далеко, да и лень. Недолго думая, вырубили из тонкого бревна подобие лопаты с желобком: и при наступлении нужного момента посыпали желобок каменной крошкой — дресвой, делали дело, а потом — раззудись плечо, размахнись рука — швыряли полученный продукт сверху в «зелёное море тайги». Пришли к нам как-то в гости старые столбисты Веня Волконицкий, Саша Сухих и Эдик Котов (вечная им память) и хохотали до упаду над нашим туалетом.

С возрастом мы становились культурнее. Однажды осенью принёс я на Грифы обычный унитаз. Установили его над 20-метровым отвесом на двух брёвнах, забитых в горизонтальную щель в скале, и пробили в нём дыру. Вылет брёвен от скалы был около двух метров, поэтому жаждущего выпускали к унитазу на страховке. Он проходил по брёвнам над пропастью, поворачивался лицом к страхующему и садился на унитаз — ощущения были, что надо! Сохранился у кого-то из компании снимок — почётный гость Грифов Шурик Губанов, который подарил английской королеве свои скальные галоши ( см. в книге Седого — А.Ферапонтова ), привстаёт на унитазе над отвесом со спущенными штанами и с улыбкой до ушей. Потом чья-то варварская рука разбила унитаз, и его обломки долго валялись под скалой...

В конце концов произошло разделение туалета — на верхний — малый, и нижний — большой. Наш самый хозяйственный товарищ Виталя Федоров вырыл внизу яму до скального грунта, построил шалаш в форме чума, и обтянул его синим пологом, снятым с автофургона. А на скальном карнизе, где раньше стоял унитаз, поставил на лето флягу молочную, а на зиму — лоток столовский, которые и спускались вниз при наполнении. Причем замёрзшие блоки из лотка выбивались деревянной кувалдой и складывались жёлтой стенкой за туалетом. Весной эти блоки таяли и благоухали...

Эти высотно-сортирные обстоятельства служили источником вдохновения для многих посетителей стоянки. Даже Юлий Ким, побывав на Грифах, посвятил им стихотворение о том, как его прохватил понос, и он, преодолевая страх, бегал вниз-вверх (текст см. в юбилейном журнале на 25-летие Грифов). Да и местные жители занимались стихотворчеством по туалетной проблеме. Например, о верхнем туалете:

Тихо шурша, струя под луной серебрится,
Нет никого под скалой, кругом тишина...

А однажды лунной рождественской ночью, в заснеженной тишине у синего чума родились строки:

Придя под Грифы в синий чум,
Чтоб вывалить груз тяжких дум,

И сердца горестных замет,
И переваренный обед, -

Я понял, что пришла беда:
Стояла очередь туда.

Стояли люди по нужде
И я пристроился в хвосте.

Не стал кричать, что старожил,
Что сорок лет я здесь прожил...

Дождавшись, вывалил сполна
Раздумья и кило г...на!