БАЙКА

На верхние Акташские ночевки опускался вечер. Последние лучи солнца вспыхивали на снежниках Дугобы. Наша компания, сбор спортобщества «Труд», коротала время за чаем, рассевшись вокруг здоровенного плоского камня. Кто-то мурлыкал под нос песенку, кто-то беседовал «за жисть». Но, вдруг, вскочил Середа и стал из-под ладони всматриваться в сторону перевала.

— Кто помнит, какая у Шлепкина шапочка? — спросил Володя с тревогой в голосе.

— Да, кто его знает, какая у Толи шапочка! Да и откуда ему здесь взяться? Ведь они с Борей Львовичем ушли под маршрут, и сейчас, должно быть, далеко отсюда.

Но Середа не ошибся — возвращались наши ребята. Только Шлепкин, вообще без шапочки, сгибаясь тащил на себе два рюкзака, а в шапочке из белых бинтов шел Боря.

А произошло вот что. Боря на узкой, крутой тропе, споткнулся и, не удержавшись, грохнулся головой на осыпь. И еще сверху по голове получил тяжелым абалаковским рюкзаком. Острые, как бритва камни, чуть скальп ему не снесли. Шлепкин вытащил Львовича на тропу, оказал первую помощь и повел вниз.

Боря, мужик здоровый и терпеливый, дошел сам. А, вот, как дальше быть? И стемнело, и здоровье все вышло вместе с кровью, пропитавшей бинты. Выход остался один — разворачивать полевой госпиталь. После врачебного осмотра наши эскулапы (а у нас их, слава Богу, двое — Галка Килижекова и Андрюша Осадчий) дали заключение: требуется операция, и срочно. А нет ни стола, ни простыней, и света уже не хватает на то, что бы разглядеть что-то под ногами, а что там у Бори в голове и подавно. Команды следуют одна за другой: «Готовьте отдельную палатку», «Конфисковать спирт!», «Соберите все фонари», «Живее, живее!».

И вот все готово к операции. Борю уложили на спальники в самой отдаленной палатке. Вспыхнул десяток фонарей — все, что имелось в наличии, да еще несколько одолженных у других участников лагеря. Для чего нужны фонари, не распространялись — информация о ЧП не для посторонних ушей, тем более, что в лагерь с контрольной проверкой нагрянул уполномоченный управления альпинизма. Вот его-то уши — самые, что ни на есть, чужие.

Наши хирурги уже приступили. Обработали израненную поверхность спиртом, которого, несмотря на жесткую конфискацию, мало. Он только для операции. Для обезболивания и внутренней анестезии не нашлось даже сорока грамм. Бедный Боря. Для него только одно — совет в дружеском тоне: чтобы никто не пронюхал о его белой шапочке, даже если будет очень больно, — молчать и не шуметь.

Еще совсем недавно Львовичу пришлось сниматься в одной из главных ролей в документальном фильме «Шесть сигналов в минуту». Об этом у Бори остались самые теплые воспоминания: «Лежу себе в акье (носилки для транспортировки пострадавшего — прим. ред.), любуюсь природой, под боком бутылки с холодным пивом...». А сейчас все по-настоящему: под боком, на чистом полотенце, холодная сталь хирургических инструментов.

Андрей в первую очередь обработал крупные раны. Боря терпит. Теперь самое сложное — удаление инородных тел — под кожу набилось много мелких камней. Осадчий орудует пинцетом, как гвоздодером: раз — откидывай! два — откидывай! А каково приходилось Боре! Ни звука с его стороны! Только раз (Андрей, видно, его достал вместе с камнем) выгнуло Борю всего, закрутил он ногами невидимые педали, и все.

Обработка, зачистка закончились. Боря остался без сил, эскулапы тоже. Но свежие бинты на ранах, свежий, крепкий чай сделали свое дело — Львович уснул, с ним рядом прикорнул дежурный мед. брат, а доктора по своим палаткам — им тоже досталось.

Кончилась эта история так. Встретились все-таки Львович с уполномоченным на узенькой дорожке. Живой, энергичный еще старичок просемафорил Боре рукой.

— Что это у Вас?

В голове у Львовича мгновенно выстроилась стройная версия:

— Во! — он вытянул вперед руку, показывая инспектору часы, стекло которых, раздолбанное вдоль и поперек, неизвестно как еще держалось в корпусе.

— Что Вы мне часы суете! Я про голову спрашиваю. Что у Вас с головой?

— Да я же то и говорю, что голова-то от часов. Вот разбиты все. А где?

— Ну и где? — взгляд уполномоченного уперся в честные Борины глаза. А тот уже не останавливаясь развивал тему.

— На неделе спустились в город отдохнуть. Ну, зашли пивка немного выпить. А тут местные подваливают. И за наш столик. Один кружку на стол хряк, да только вместо столика мне на часы! Стекло вдребезги, я к нему с претензиями, а он мне той же кружкой в лоб. Тяжелая кружка, с пивом.

Уполномоченный заинтересованно посмотрел на Львовича.

— И что дальше?

— А, вынесли этого гада. С нашей стороны все чисто, ни протоколов, ни объяснительных только, вот, пришлось забинтовать царапину.

— Откуда родом?

— Из Красноярска

— Молодец. Держи марку. — Пробормотал уполномоченный. — Продолжайте мероприятие.

(Кстати, в том же году Боря взошел на первый свой семитысячник — пик Ленина — прим. ред.).

Владимир ОЛЕЙНИКОВ, г. Ачинск