Ушел еще один из соколиной стаи — столбист с нежно-звонким именем-прозвищем: Капеля

Запомнилась первая встреча. 1950 годы. Мы, пацаны, сидим у Хитрого пня и с жадным любопытством наблюдаем за яркой толпой столбистов. Вдруг прямо из кустов возникает гибкая фигура, с невиданной для тех пуританских времен копной черных кудрей. Подобных оборванцев не видел я ни до ни после: кеды, почти целые штаны, а выше — какие-то капустные листья из разноцветных заплат. Спину схватывала сплошная заплата из брезента, а фасад, словно шашлык из тканей, был нанизан на метровую английскую булавку. Шум стих, смолкли гитары, прозвучали шепотки и возгласы: «Капеля..., Капеля..., Здорово Капеля!» Но этот мосел с булавкой пожав пяток рук, как положено виденью, через пару минут исчез. Потом мне показали его пристань — стоянку Каргалыга под Дедом. Бревенчатая миниизбушка бутербродом вклинилась меж наклонных горизонтальных плит. Ходили туда еще трое.

Капеля первым стал запрыгивать на Поцелуйчик на Деде. Без помощи рук взбегал Коньком на II Столбе. И уж совсем не вероятное — взбегал без рук на Аникин Камень (здесь и в прыжке-то на карманы не каждый вылазит). А Детскую щелку играючи, не снимая штормовки, брал и с левой и с правой руки. Непростой и опасный облаз на Перьях назван именем своего первооткрывателя — Капелина щель. Славился Капеля и исполнением головокружительных скоростных спусков в шкуродерах.

В 1960 годы, под руководством Е.С. Кобытева, Капеля и др. учащиеся художественного училища создали мозаику «Красноярская Мадонна» на фасаде к/т «Родина» (см. № 3 (15) ) и барельефные картины внутренних залов.

Заразившись пешими странствиями Капеля на своих лосинных ногах исходил Эвенкию, Таймыр, Ангару, Чуйский тракт, Хакасию. Увлекся, этнографией, археологией, поэзией, изобрел систему копирования наскальных рисунков и иных допотопных изображений. Еще в 1967 году его картины «Оленье озеро» и «Сарлыки на водопое» стали классикой. Я лично был очарован полотном «Козий базар», изображением отвесного утеса, облепленного вислоухими (как спаниели) козами (эти вислоухие лазят на уровне КМС по скалолазанию, владея даже техникой распора).

Добрейший Капеля временами впадал в крайний цинизм. Как-то на Такмаке один крупный чин посетивший соревнования, оглядывая сырой крутяк, спросил: «На чтобы тут у вас присесть?». Холуи и глазом моргнуть не успели, а Капеля радостно заорал: «На жопу садись, на жопу!!».

Конец бурной жизни проходил в Хакасии, где длинноногий мэтр имел роскошную мастерскую, ныне объявленную культурным достоянием. Остался Капеля и непревзойденным поэтом среди столбистов, к сожалению, малоизвестным.

Леонид ПЕТРЕНКО

***
Мне очень часто в жизни было плохо
И очень редко было хорошо.
Но каждый день петух крылами хлопал
И голосил: все будет хорошо!
Он горло драл, краснея бородою,
Сверкая оперением крыла.
Выл, как гусар со шпорою кривою,
И все орал, орал, орал...

Орал, что стоит жить на этом свете,
Что надо жизнь, как женщину, любить.
И пусть беда нам в сердце пикой метит,
Нам надо жить, нам надо много жить!

Ревнивые стихи
А если я уйду надолго от тебя,
Пойдешь в кафе любить контрабандиста?
А как рассветы на Столбах росисты!
А как маралы про любовь трубят!
Поют они звериную любовь,
Ведь у маралов первый тот, кто первый.
Опять любовь двух трепетных быков,
А рядом маралуха тенью серой.
Сошлись они в урмане на скале.
Заря в рогах хрустела и ломалась.
Их морды были в крови и в земле,
А под копытами у них скала шаталась.

Я за любовь борюсь, сегодня я марал.
На бой контрабандиста я позвал.
Мы встретились, торжественно трубя,
В глазах противника увидел я себя.

Начался бой под соловьиный свист.
Подруга в нетерпении дрожала.
Она смотрела, выбирала, выжидала
И выбрала —
Тебя, контрабандист!
Я заломил за спину куст рогов.
Ты победил меня, желтокопытый.
Упал я и затих, и землю есть готов.
У глаза — маралухино копыто.
Ты победил меня...
Бери мою любовь,
Ведь у маралов первый тот, кто первый.
И не смотри, как глоткой хлещет кровь,
Веди ее и будь ей другом верным...
.........................................................
ты победил меня, желтокопытый!

***
На болотах ржавых
Кони тихо ржали.
Путы дребезжали.
Комары жужжали.
Девки к речке ржами
Голые бежали
Гнус им ляжки жарил.
Парни возмужали —
Усики ежами —
Девкам груди жали,
Уводя межами,
Под копной лежали,
Филином пугали,
До утра держали...
Гнус им пятки жарил.

***
Быть бы мне бы
Премьер бы министром...
А лучше бы графом
Я бы срубил бы себе бы
В тайге бы избу бы
Из столбов телеграфных
....................................
Прямо б с проводами б...

Когда я умру
Я стану сразу такой свободный,
Свободный, как ветер,
Свободный, как Бог.
Свободный от писем,
От встреч неугодных,
От женщин,
От красок,
И от стихов...
Работать не надо
И думать не надо,
Не надо ни пищи, ни дров.
Рубашек не надо,
Ботинок не надо,
Свободный и голый, как Бог,
Не надо спешить
И не надо стараться,
Вечность теперь моя!
Свободно могу я во все превращаться:
В гусеницу,
В соловья,
В лягву на болоте,
В пыль на дороге,
В шерсть на кудрявой овце,
В прясла поскотин,
В мышь в огороде,
И в шелуху на яйце.
Ты меня встретишь
В редьке и в луке,
В белых и красных цветах,
Ты меня встретишь
В чернике и клюкве,
Ягодкой на губах...
Сможешь меня обласкать и погладить,
С дымом вдохнуть из огня,
Сможешь всегда и во всем поладить
...со мной. Без меня.

Стихи и рисунки В. КАПЕЛЬКО