Зырянов А. Красноярский рабочий

Певец и страж «Столбов»

Память

Певец и страж «Столбов»
Волею судьбы тридцать лет назад я оказался в Красноярске с дипломом биолога-охотоведа и кармане. Меня ждала интересная работа — изучение диких копытных, крупных хищников и других животных, населяющих уникальный природный заповедник «Столбы». Но не менее запоминающимися оказались и встречи с людьми, живущими рядом с величественными скалами. Одним из них, привлекшим своей неординарностью, надолго стал Анатолий Васильевич Василовский. По праву называли его «рыцарем страны каменных великанов».

Неприметная тропинка, на которой я встретился с Анатолием Васильевичем, вела мимо Сторожевого к Китайке, если же повернуть обратно на север, то выйдешь к Кузьмичевой поляне. Туда мы и пришли. С любопытством рассматривал я приземистую избушку, постеснявшись в первый раз переступить ее порог. Здесь был какой-то особый мир, необычная обстановка. Все это мне довелось разглядеть много позже. Тогда же легко уловил — передо мной очень энергичный, неравнодушный человек. Он выяснил, кто я, зачем здесь, и, только удостоверившись в моей причастности к «заповедной касте», пригласил на чашку чая. По молодости лет я не принял приглашения и потопал своей дорогой.

Затем мы встречались и второй раз, и третий, и четвертый. Я уже хорошо знал Анатолия Васильевича, его чрезвычайно живую жену Илларию Сергеевну — учителя словесности, отведал их «купеческого» чая, запомнил картины, висящие на куполообразном потолке избы. Более других притягивал взгляд портрет А.Л.Яворского — первого директора заповедника (их связывала долгая и большая дружба): я видел Александра Леопольдовича воочию лишь в последние годы жизни и невольно сравнивал портрет с оригиналом.

Рассказы хозяина — художника и поэта — можно было слушать часами. Память Анатолия Васильевича удерживала многие детали и события, связанные с историей «Столбов». Очень живописно выглядел в описании Василевского первый заповедный метеоролог М.И.Алексеев, живший в избушке на Каштачной тропе. Он слыл самым справедливым среди столбистов — и царь, и бог, и мировой судья. Любой спор решал по достоинству: виновному либо подзатыльник, либо шлепок калошей, обиженному — доброе слово.

Девятилетнему Толе Василевскому несказанно повезло: на «Столбах» судьба свела его с художником Каратановым, который позднее оказался его преподавателем в школьном классе. Не оттого ли у юноши пробудилась тяга к кисти и краскам? Но больше всего манили его сами скалы, тепло, исходившее от их шероховатой поверхности, почти незаметные глазу «карманы», позволяющие подтягиваться сантиметр за сантиметром до самой вершины.

Кстати, о вершинах. Их немало на счету Василевского. Одна из них — полученное еще в 30-е годы звание почетного полярника: талантливый инженер внес существенный вклад в преобразование самолетов, отправлявшихся в Заполярье.

И снова мы на Кузьмичевой поляне, на сей раз в бане. Анатолий Васильевич и в парной почти не прекращает беседу, хотя умело орудует веником, да еще и сам делает по несколько заходов на полок. Я уже давно на полу, а он снежком растирается перед очередным «раундом».

В восемьдесят два года Анатолий Васильевич был бодр, подтянут, подвижен, полон замыслов и планов. Oн подготовил проект-эскиз часовни, которая уже строится в заповеднике, выпустил «самиздатом» три книжки стихотворений, собрал несколько папок вырезок и воспоминаний об известных столбистах. Еще остались дневники хозяина Кузьмичевой поляны — он вел их много лет, ежедневно занося данные о погоде, наблюдения за сезонными явлениями в жизни растений и животных, личные впечатления от встреч с навещавшими его людьми. Многие бывали в гостях у Василовского, но не было среди них равнодушных к природе, посторонних. Кузьмичева поляна как бы служила восемнадцатым, неофициальным кордоном заповедника, и именно здесь находился самый ярый его защитник.

Увы, жизнь каждого человека не вечна. Вначале жена, а затем и сам благородный защитник скал ушли в мир иной. Они остались лежать на любимой Кузьмичевой поляне — две могилки рядом. Управление заповедников выдало на то специальное разрешение. Не стало Василовских, таких же преданных природе людей, как Яворский, Крутовская, Буторина, Джеймс Дулькейт. Но остается память, верные ученики, сами «Столбы», которые хотя и переживают, как все заповедники России, не лучшие времена, но по-прежнему остаются любимым местом отдыха красноярцев, уникальным уголком природы.

Анатолий Зырянов

«Красноярский рабочий», 22.11.97 г.

Материал предоставлен Б.Ганцелевич

Автор →
Предоставлено →
Зырянов А. Красноярский рабочий
Ганцелевич Б.

Другие записи

Вестник "Столбист". № 8 (32). Виктор Рубанов (20.09.1918-18.07.2000)
Виктор Леонидович Рубанов родился в Красноярске. С 1933 году с семьей проживал в г. Нальчике. В 1941 году окончил Кабардино-Балкарский Государственный педагогический институт. Фронтовик. Награжден медалями: «За победу над Германией» и «За победу над Японией». Демобилизовавшись, вернулся в Красноярск. Работал преподавателем, а затем завучем железнодорожного техникума. Инструктор по альпинизму. Неоднократный чемпион...
Последний век «Столбов»?
Прежде природа угрожала человеку, а теперь человек угрожает природе Жак Ив Кусто Не губите, мужики, НЕ ГУБИТЕ! «Столбы», наш заповедник, — это та батарейка, которая работает, работает... Дикий смог укладывается но миллионный город, как ватное тяжелое одеяло, только оставшаяся часть березовой рощи Студгородка, порезанный лес Академа и пока...
Заметка о Людмиле Владимировне Зверевой
Когда Людмила Владимировна Зверева, хирург по профессии, впервые начала подниматься на знаменитые Красноярские Столбы, на свете не было не только этих молодых москвичек-альпинисток, но и их родителей, и даже бабушки не были еще знакомы с дедушками. Но если Таня Сошникова, студентка МАИ, инженер Ирина Полищук и их товарищи захотят приехать в Красноярск, еще не известно, кто...
«От столбов никуда не уеду»
С Леной СТАРЦЕВОЙ, экскурсоводом-экологом из заповедника «Столбы», мы познакомились несколько лет назад. Тогда, в 2004-м, огромная площадь заповедника выгорела от пожара, который случился из-за одной-единственной кем-то брошенной спички. Горло все еще жег едкий дым, и Лена тихим, дрожащим голосом говорила о деревьях, которые не восстановятся теперь ни за сто, ни за двести...
Обратная связь