Страницы истории

Примерно с середины XIX столетия (1851 г.) «Столбы» становятся своеобразным скальным стадионом. А несколько позже, с 80-х годов, они приобретают совершенно иное значение. Сюда часто приходил декабрист Василий Львович Давыдов, полковник Александрийского гусарского полка, участник восстания 1825 года, близкий друг А.С.Пушкина.

Пользуясь изолированным положением «Столбов», их близостью к городу и одновременно труднодоступностью для чинов полиции, красноярские революционеры с конца XIX века начали проводить здесь свои первые собрания и митинги. То на одной, то на другой скале, в местах, куда, казалось, добраться невозможно, все чаще появлялись противоправительственные надписи, призывы, видные издалека.

В 1899 году над карнизом метровой ширины, на отвесной восточной стене «Второго столба», появилось написанное саженными буквами слово «Свобода». Надпись была сделана белой краской и благодаря тому, что находилась на высоте почти пятидесяти метров от подножия утеса, отлично была видна издалека.

Слово написали учитель Иван Денисюк, студенты Владимир Островский и Виктор Белов.

Попытки соскоблить, стереть слово «Свобода» предпринимались жандармами вплоть до поздней осени 1907 года. Именно тогда произошел курьезный случай: большая группа жандармов была покинута проводником в так называемом «Садике» («Второй столб»). Здесь они просидели почти двое суток под непрерывным моросящим дождем. Неистовые вопли голодных горемык привлекли внимание нескольких «столбистов», которые и сняли их.

Вот уже 90 лет «столбисты», ежегодно подновляют это слово, и оно, как дань памяти и уважения подвигу далеких лет, по-прежнему все так же свежо, все так же прекрасно и глубоко чтимо благодарными потомками.

Что же стало с героями? В государственном краевом архиве я нашел некоторые документы. 28 июня 1902 года помощник красноярского уездного исправника Покрассо, направленный начальством на «Столбы» для наблюдения за событиями, составляет протокол (сохранена орфография подлинника):

«...Прибыв сего числа утром на местность так называемую «Столбы», находящуюся в тайге на расстоянии семи верст от деревни Базаиха, для наблюдения, что там будет происходить по случаю какого-то юбилейного праздника - постройки на этой местности избушки, где в избушке нашли только семь человек - Островского, Трегубова, Белова, Малышевского, Бурцева и двух каких-то железнодорожных техников, по фамилии мне не известных, приготовляющих разноцветные фонарики, как мне сказали, для имеющей быть вечером иллюминации по случаю юбилейного праздника постройки избушки и почтить память строителя избушки какого-то Чернышева...

К вечеру стали собираться из города разные мужчины и женщины, к 9 часам подошло около 30 человек молодяжнику из железнодорожных мастерских.. Этого числа, до прибытия публики из железнодорожных мастеровых, днем Островский и Трегубов залазили на верхушку «Столбов»... на которых были вывешены флаги красного ситца с надписью белыми буквами «Свобода»… Около 11 часов ночи были развешены около избушки и по лесу разноцветные фонарики.

На одном из «Столбов» напротив избушки, как после дознано, взошли Трегубов и рабочие железнодорожных мастерских Михаил Соколов, Федор Голубев и Иван Петров, которые пытались зажечь развешенные там фонарики, но по случаю ветра не могли зажечь, а один из них кричал: «Да здравствует свобода!», а другой кричал: «Долой самодержавие! Долой императора!»

Затем на террасе возле избушки под предводительством Островского, пои участии Трегубова, Белова и еще около 15-ти, при бенгальском освещении были произнесены тосты. Первый произнес Островский... «3а здоровье Государя императора», и сам же сказал: «К черту!». На последние слова все окружающие его закричали «Ура!».

Так удалось поднять завесу, долгое время покрывающую историю возникновения надписи «Свобода», личности Владимира Островского. Я делал запросы во многие архивы. Выяснил: происходил Островский из дворян Могилевской губернии, был сыном статского советника. Кроме матери, Островской Ольги Константиновны, имел четырех сестер. Однако с семьей он порвал и «имущественного обеспечения не имел», как сказано в тех же «Сведениях». Учился и жил на свой личный заработок от «занятий публицистикой».

Следствие по делу Владимира Островского продолжалось около восьми месяцев. В связи с тяжелым заболеванием он был из-под стражи освобожден и отдан под гласный надзор полиции Могилевской губернии, где ему было определено постоянное местожительство.

О дальнейших годах жизни В.Островского (о В.Белове и И.Денисюке в архиве я вообще ничего не обнаружил) больше ничего установить не удалось.

Ю.Попов,
краевед

17.05.90 г. № 49

Материал предоставлен Б.Ганцелевич