Слово прощальное

Погиб Володя Теплых.

Эта весть потрясла сотни красноярцев, имеющих хоть какое-то представление о Столбах. Дело в том, что Теплых — это была живая легенда Столбов.

Много лет мне не везло. Не удавалось увидеть Теплых на скале. Рассказы о чудесах, которые были доступны только ему, поражали. О нем писали в газетах. Его фотографировали — кому повезет.

Знакомые мастера спорта СССР по скалолазанию и альпинизму, рассказывая о каком-нибудь из труднейших лазов, случалось, говорили:

— Но я там не бывал. Там только Теплых ходит...

И ничуть не смущались при этом. Авторитет Мастера, не имеющего хоть какого-то спортивного разряда, но который ходит без страховки по всем без исключения ходам и вершинам, не сопоставлялся на Столбах ни с какими званиями.

А увидеть его все не приходилось. Он ведь приходил на Столбы когда захочется — не на работу.

Однажды с группой приезжих журналистов мы деловито прогуливались под Первым столбом. Мужчины поспортивнее с завистью поглядывали на вершину, но я, как абориген, и думать запретила подниматься на скалу без проводника.

Москвичи приуныли. Не спеша, перебрасываясь шутками, потопали в сторону Деда.

Мы решительно не заметили, как в группе появился невысокий, необыкновенно стройный, тонкий человек в очках.

На развилке, у камня, он вдруг предложил:

— А что, может, пойдем сразу к Перьям?

И мы пошли.

Незнакомец присел у скалы. Снял с пояса одну пару галош (запасную положил на землю). Не спеша обулся.

И в считанные секунды взбежал на вершину, почти не касаясь отвесных скал. Только тут дошло: Теплых.

Нам невероятно повезло. Мы как зачарованные ходили за Теплых от Перьев к Четвертому столбу и дальше, по всей Кругосветке.

Казалось, он рожден на скале. Он чувствовал ее каждой клеточкой своего тела.

Это было не скалолазание: он не покорял вершин, они сами с радостью подставляли ему свои спины. Это была не акробатика — хотя Теплых спускался с отвеса вниз головой и легко скользил по отрицалке (навес из скалы).

Это было подлинное Искусство. Блеск Мастерства и Таланта, посланного богом. Его танец по скалам можно было бы сравнить разве что с балетным искусством. По общему мнению столбистов, если Теплых присудить золотую медаль, то серебро и даже бронзу давать некому. Так велик отрыв.

Как всякий истинно талантливый человек, Володя был обворожителен в общении. С увлечением таскал по небольшим скалам оказавшегося с нами мальчишку. От души радовался его радости. Но, оказывается, умел и быть строгим.

Недавно на Столбах был субботник. Молодые лазили по скалам, старые столбисты подбирали мусор.

Один из ветеранов присел под Первым столбом возле двух объемистых бумажных мешков в раздумье. Одному явно не дотащить до Поперечки.

Откуда ни возьмись — Теплых. — Эй, молодые! — негромко произнес он распластавшимся на скале юнцам.

Те только глянули — Теплых! И, подхватив мешки, мгновенно помчались вниз.

Кем был Теплых, кроме как скалолазом? На Столбах мало кто знает друг друга по должностям. Там ценятся иные качества.

Знали, что от работы Теплых не бегает. Был электролизником или кем-то еще в горячем цехе КрАЗа, был монтажником-высотником. Пробовал работать возле любимых Столбов — в заповеднике. Но ведь семья — кормить надо.

На Западе за талант платят миллионы. Володе никто денег не платил. Его просто любили. И восхищались.

Когда Теплых подходил к скале, самые опытные столбисты спускались на землю. И просто смотрели.

Некоторые понимали про себя: «Рожденный ползать летать не может». Летать так, как Теплых, не мог никто. И некоторые даже вообще уходили со скал.

Что же случилось? Почему подвели Теплых его любимые Перья?

Вот он, тот роковой миг, запечатлен на пленке оказавшимся поблизости фотокорреспондентом Александром Купцовым. Та самая последняя секунда. .

Почему скалы так жестоки к людям, которые отдают им сердце? В начале лета со Столбов уже унесли девушку-скалолазку, которая была очень красивой и веселой. И так каждое лето: уносят двоих или троих.

Скалы не прощают ни малейшей небрежности, неосторожности. Скалы требуют высочайшей технической подготовки и ясности ума. Сколько бы ни говорили об этом молодежи — все зря. Безумству храбрых будут петь песни. И все же. Как горько. Горько.

Год, что ли, нынче такой — чудовищно несправедливый к красноярским скалолазам и альпинистам? Сначала — трагедия на Памире. Потом — Тува. Киргизия... До Володи — одиннадцать человек. Может, впредь повременить, поосторожничать, потерпеть?.. Дух гор будто отвернулся от нас.

О недостатке опыта или мастерства Теплых говорить так же дико, как о затуманенности головы. Ничего, кроме воды, он в рот не брал. На Столбах осталась память о нем: «петля» Теплых, «ребро» Теплых — элементы высшей категории сложности. И вдруг...

Ему было 42 года. Страшная потеря. Такое же потрясение испытали мы, когда умерла Елена Александровна Крутовская — другая легенда Столбов.

Столбисты тоже плачут на похоронах. Но и от этого никому не легче. Мы не увидим больше «чуда Теплых», а главное — не улыбнемся улыбке Володи.

На Столбах стало меньше света.

Т.Величко

«Красноярский рабочий», 13.08.89 г.

Материал предоставлен Андреем Амосовым