Кто однажды бывал на Такмаке, знает этот сквозной грот в массиве Большого Беркута — голубые ворота в широко распахнутый мир. Такая картина открывается отсюда в ясную летнюю пору — дух захватывает!

Когда я впервые в жизни стоял под древними сводами этой каменной арки, то бросилось в глаза, что потолок и стены скального свода закопчены так, что подумалось: вот она, копоть пролетевших над землей долгих веков. Кто и когда разводил тут костры? С какой неведомой целью? Сколько тысячелетий вздымались в гроте родные для кого-то дымы, создавая уют привала, рождая чувство родины. Ведь были же дымы этих костров для кого-то дымами Отечества. Для кого? Когда?

Но однажды, работая с краеведческими материалами, посвященными красноярским окрестностям, я натолкнулся на статью в книге, изданной почти сто лет назад. В статье рассказывалось об этом гроте. И опять вспомнилась копоть по отвесным стенам, и вновь мелькнула мысль: неужели в самом деле неумолимое, все стирающее время не смогло смыть, сохранило через тысячелетия следы костров живших здесь некогда людей?

Мы пошли в грот, чтобы взглянуть, нет ли там остатков раскопов, проведенных почти сто лет назад красноярским учителем Еленевым.

Полуденное солнце палило. От красных камней скального массива полыхало жаром. А в гроте под Большим Беркутом царила прохлада. Камни не успели прогреться. Они все еще хранили в своих недрах студеные остатки ушедшей зимы. Ниже грота, по северному склону, в глубоких темных расщелинах лежал снег. Сквозь грот тянуло, как через аэродинамическую трубу. И как прежде, копоть покрывала крутые бока арки.

Мы передохнули в тени и принялись за осмотр дна грота. Где здесь вел раскопки А.С.Еленев? Шаг за шагом осмотрели пещеру, разбив ее на квадраты и обследовав их один за другим... Всего сто лет, каких-то сто лет сумели напрочь замести следы еленевского раскопа. А копоть, появившаяся в палеолите, все еще скрывает стены арки. Камень и дым... Камень — символ крепости, нерушимости во все времена. И дым — символ скоротечности, недолговечности земного бытия. Недаром говорят «как дым, как утренний туман». Вот ведь парадокс какой: следы дыма сохранились, а ямы от раскопок — нет. Затоптали их, сгладили их время, природа и люди. А слово о раскопках осталось.

А кто же он такой, этот Еленев?

В 80-х годах XIX века в Красноярске действуют мужская и женская гимназии, учительская семинария и некоторые другие специальные училища и школы. В них работают весьма интересные люди — ученые, общественные деятели. Достаточно назвать трех — Ивана Тимофеевича Савенкова, Алексея Сергеевича Еленева и Павла Степановича Проскурякова, вошедших в историю нашего города. Первый, например, известен как родоначальник новой археологии России, открыватель палеолитических и последующих эпох стоянок на территории Сибири, последний — тем, что первым сообщил в печати о наличии Торгашинских пещер в окрестностях города, дал их описание.

Однако, если судить по публикациям, первым у нас в городе принялся за археологические изыскания в ближних окрестностях учитель женской гимназии и учительской семинарии Алексей Сергеевич Еленев. Именно он обнаружил пещерные стоянки в устье Бирюсы, Караульной речки и на Базаихе. Он провел раскопки под сводами каменного кольца под Большим Беркутом, вот в этом самом Эоловом гроте...

Исследуя пещеры на Бирюсе и Караульной речке, Еленев обратил внимание и на пещеры по реке Базаихе. Особенно внимательно он обследовал грот в массиве Такмака, подробно описав его в своем сообщении... «Почва дна пещеры, — пишет он, — состоит из довольно мощного слоя гранитной дресвы, которую я проследил на глубину до 0,5 м, а местами и более; на глубине 0,2-0,3 м... встретились раздробленные кости, жженое железо, уголь, зола, обломки горшков и между прочим — зубы различных животных, железное долото, железная стрела, медное колечко и пластинка, свернутая в трубку, песчаник-точило, куски дерева со следами острого орудия и прошитая береста. Около этой пещеры, ближе к Такмаку, в щели между гранитными утесами, открытой с двух сторон, сверху найдены также кости и черепки горшков. Таким образом, оказывается, что и притакмаковская пещера... служила местом убежища человеку...»

Мы еще раз осматриваем грот и подходы к нему. Замечательное это место. Оно самой природой создано для жизни первобытного человека, недоступно для врагов. Один воин с копьем или луком мог защищаться против сотни вооруженных противников. Вода (снег и лед) в наличии большую часть года. А если еще забрать стенкой один из выходов грота, он превратится в уютное жилище... Лучшего места не найти во всей округе! У первобытного человека тоже, выходит, был вкус к жизни с удобствами, к красоте и комфорту.

Мы приходим теперь под своды грота на Такмаке как в музей. И непременно замечаем копоть столетий на стенах пещеры. Это ведь и в самом деле великолепный памятник древней жизни человечества — музейный экспонат под открытым небом.

М.Величко
«Красноярский рабочий», 22.11.1977 г.

Материал предоставил В.Крейндель