Филиппенко Т.

Бал в старой пещере...

Бюро добрых услуг предлагает вам посетить

Как иногда встречают новый год красноярские спелеологи

Пещера. Парни в белоснежных рубашках с галстуками-бабочками стоят на импровизированной каменной сцене. Перед ними в парике из длинных волос маэстро. Большие очки сползли на нос. Но он серьезен. Взмах дирижерской палочки, и маленький оркестрик — гитара, гармошка, барабан — заиграл мелодию вальса. Тихая песня поплыла под каменными, изрезанными веками сводами и поднялась вверх, где темень и тишину подземных гротов Орешки нарушали раньше только звон капель да возня летучих мышей.

Ровным пламенем горит сотня свечей, освещая палатки, примусы, шипящие голубоватым пламенем, котлы, издающие аппетитный запах картошки.

Среди каменных глыб медленно кружатся пары. Вместо бальных платьев — комбинезоны и на ногах не туфельки — «вибрамы». Картина, близкая к сказке: сейчас должно что-то произойти. И чудо происходит. Прямо из густой темноты появляется настоящий Дед Мороз с большим рюкзаком, в котором, конечно же, должны быть подарки. Он поднимает руку. Все затихает. Дед Мороз поздравляет «обитателей» подземного мира с наступающим Новым годом и удивляется отсутствию елочки. Над свечами сталкиваются металлическим звоном кружки с дымящимся крепким чаем. И вдруг откуда-то сверху раздается женский голос...

— Нас приглашает в гости лесная фея, — говорит Дед Мороз, — следуйте за мной.

Узкий каменный коридор, украшенный пещерными кораллами, белоснежными натеками, флажками, сосульками, заискрился от множества электрических фонарей. И вот уже все наверху. Морозный воздух пьянит. В конце коридора на фоне темной густой синевы звездного неба стоит... Снегурочка. Среди ночного снежного безмолвия вспыхивает костер. Он освещает высокую ель, украшенную флажками, блестящей мишурой, разноцветными шарами. Еще миг, и вокруг елки веселится хоровод: все в карнавальных костюмах. Внезапно на березовой метле появилась баба-яга. Правда, голос до странного похож на Вовкин. Зазвенела балалайка, и две матрешки в ярких красных сарафанах запели частушки.

Всем потеха, а Деду Морозу работа — знай достает из своего бездонного рюкзака подарки: кому компас, кому комплект батареек или просто горсть карамели.

Устал балалаечник, притомилась гармонь, безмолвно лежит на камне гитара. Четвертый котел чая разошелся по кружкам. Молчат ребята.

Наступает самое главное мгновение: в левой руке каждого по монете, нужно загадать заветное желание, уходя, оставить монету в пещере, и загаданное непременно сбудется.

Т.Филиппенко

Материал предоставлен В.А.Деньгиным

Автор →
Предоставлено →
Филиппенко Т.
Деньгин Владимир Аркадьевич

Другие записи

Вестник "Столбист". № 11 (23). Альпиниада "Иркутск-99"
В Восточном Саяне, в ущелье Кынгырга с 7 по 17 ноября красноярские альпинисты провели осеннюю альпиниаду: В. Александров, Н. Буганова, В. Волков, Е. Зинович, Т. Кулинич, Т. Левина, Ю. Литвинов, В. Муравьев, К. Обеднин, С. Погодаева, К. Рерих, Л.Д. Суворкина, Н. Тимофеев, С. Усаков, И. Хатнюк 7 ноября с железнодорожного вокзала г. Красноярска стартовала передовая группа альпинистов...
И все-таки СВОБОД… А?
Лезем? Какой разговор! Компания наша вдохновенно карабкается по Четвертому столбу и оседает промеж скальных выступов на миниатюрном, относительно пологом пятачке. Отсюда эта вызывающе-загадочная надпись видна прекрасно (а в бинокль — и того более). Читаем: «СВОБОД А». Именно так, с явно «оторванной» последней буквой. Народ балдеет: «А может, просто писарь...
Столбняк
Он может поразить Красноярск Покушение на заповедник «Красноярские Столбы» оказалось министерской шуткой. Там, в московских кабинетах, чего-то напутали. Они не хотели всех закрывать. То есть закрыть хотели, но не всех. Кого именно — тайна. Может, и не «Столбы». А может, их. Скоро, наверное, узнаем. Директор заповедника Алексей Кнорре уверен: атака не последняя....
А был ли Прохор?
Добрая сказка для Столбов В красноярские Столбы я влюбился сразу. Все мне тут нравилось: лазовые скалы, требовавшие и силы, и ловкости, и смелости; люди Столбов — совершенно уникальные, открытые, дружелюбные, красивые, и тайга Куйсумского нагорья, казавшаяся мне дикой, нетронутой, эталонной...
Обратная связь