Яворский Александр Леопольдович

1885-1889 гг.

(о Д.И.Каратанове)

...Бродил Митя и один, и в это время, глядя на правый берег, он всегда задавался мыслью побывать на тех таинственных Столбах, о которых он так много слыхал от старших. Ребята, наслышавшись от старших, всегда мечтают об этих сказочных камнях. Обычно после всякого рода приставаний к старшим и просьб взять с собою на Столбы, им обещают, и ребята с большим нетерпением ждут того счастливого момента, когда им будет наконец-то сказано: «Идем на Столбы». А побывав со старшими, вскоре эти новички делаются настолько самостоятельными, что, сбившись в маленькую компанийку, идут уже самостоятельно и быстро превращаются в заядлых столбистов. У Мити Каратанова это событие произошло немного по-другому: он пошел на Столбы один, так как из Каратановых-старших никто на Столбы не ходил, а Иннокентий Иванович пошел туда впервые в 1910 году, когда его сын Димитрий был уже матерым столбистом-завсегдатаем. О том как прошло первое захождение на Столбы Д.И.Каратанова будет рассказано отдельно. Оно произошло в 1889 году, т.е. в год окончания училища.

Окончив красноярское городское училище и получив таким образом первоначальное трехклассное образование, Димитрий Каратанов стал только грамотным человеком, умеющим читать и писать. Казалось бы, надо было продолжать образование и переходить в какое-то другое учебное заведение, после окончания которого можно бы было быть не только грамотным, но и образованным человеком. Но этого не произошло. Почему? На этот вопрос лучше всего дает ответ сам Каратанов, объясняя это рядом причин, главными из которых, по его мнению, были следующие: отъезд родителей на Бирюсинские прииски, после чего, оставшись с сестрами, молодой Каратанов должен был подумать о собственном заработке и искать себе работу; знакомство с художниками М.А.Рутченко и В.А.Суриковым, оба художника советовали обязательно ехать учиться в специальное художественное учебное заведение, для чего также должны быть средства и третье обстоятельство — Каратанов узнал прелесть Столбов, и они захватили его, пленив своим величием, красотой и простотой столбовской жизни, так созвучной с его собственной неприхотливостью и примиренчеством.

Каратанов, уделяя большое внимание Столбам в компании своих новых товарищей, все свои мысли обращает вместе с тем на приискание заработка для поездки в специальное художественное учебное заведение. Столбизм и заработок вот основное чем живет и в чем нуждается теперь Митя Каратанов. Об этом и будет рассказано несколько подробнее в следующих маленьких главах.

А.Яворский

ГАКК, ф.2120, оп.1., д.12

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Собрание →
Яворский Александр Леопольдович
Государственный архив Красноярского края
Государственный архив Красноярского края
А.Л.Яворский. Материалы в Государственном архиве Красноярского края

Другие записи

По горам и лесам. Глава IV. Вода. — Первый стан. Вверх по речке. — Неприятель.
Солнце палило беспощадно; дорожный песок, раскаленный полуденным зноем, даже сквозь обувь обжигал ноги; в горле у меня пересохло до того, что начало першить, а присоединившаяся к этому боль в голове позывала к тошноте. "Проклятые Столбы, провалиться б вам в тартарары!«— думал я и готов был свалиться под первым тенистым кустом; но сознание...
Ручные дикари. Пан Казимир
Пан Казимир был заяц. Но не хорошо знакомый мне наш таёжный заяц-беляк, а русак, первый русак, с которым мне довелось иметь дело. Он был очень похож на мелкопоместного польского шляхтича из романа Генрика Сенкевича, и я назвала его Паном Казимиром... Вид у...
Гости. 08. Башмачник и Художница
Всё чаще вспоминается мне один обычный день на Столбах. Конец августа или начало сентября, тепло и сухо. Налазились с подругой и пришли к Четвёртому со стороны Окна в Европу. Там сейчас столик и лавочки, а тогда просто камешки. Устроились, достали перекус. И вдруг охватило меня ощущение покоя и гармонии, так хорошо...
По горам и лесам. Глава III. Снова мустанги. — Последнее поселение бледнолицых. — Искусство владеть оружием. По безводной местности. — Жажда.
Я лежал, не решаясь пошевельнуться, но нестерпимая боль в виске заставила меня открыть глаза. Первое, на чем остановился мой взгляд, было столь неожиданно, что я, забыв все недуги, радостно вскочил на ноги. — Санька! ты?! Ты жив? — Здесь нет никакого Саньки, — строго прозвучало в ответ. — Ну, Змеиный Зуб... разве тебя...
Обратная связь