Самсонова Любовь

Случай на Митре

Совсем еще юной девчонкой я вместе со своими друзьями и подружками из Техноложки временами обиталась на Столбах.
По летнему времени мы ходили на стоянку Олимп, где был натянут трос для катания на карабинах. А ночевали мы на огромной брезентовой палатке, постеленной поздно ночью на место затушенного костра, на теплое место. Народу было там так много, так густо, так шумно и весело, что спать-то практически и совсем невозможно было. А поэтому с раннего утра я лазила по скалам и, если даже попутчика не находила, то совсем одна.
Однажды я в одиночестве отдыхала на Митре, так рано, что даже уснула на вершине на солнцеприпёке. Калачиком свернувшись, я счастливо блаженствовала и не хотела просыпаться. Но почувствовала приближение чего-то, кого-то, услышала шорохи в абсолютной тишине и, глянув вниз на скальную стенку, увидела там внизу, по горизонтальной щели-карнизу лез человек. Почему-то мне вроде бы знакомый. Я сверху увидела светлые кудряшки на голове и изумилась: как это может быть, и не во сне ли мне снится? Это девчонка с нашей стоянки Олимп! Я точно знала - она не умеет лазить! А тут еще и одна, без страховки. Да как она смогла так рисковать и зачем? Я понаблюдала еще, как "девчонка" подошла к Уголку и начала клиниться в щели. И я ей сказала: "Стой, коряжка глупая! Как ты решилась сюда явиться! Одумайся, руки в ноги и возвращайся назад на землю! Да осторожнее, не сосклизни, не рискуй! Иначе я вот спущусь и провожу тебя, коровушку кудлатую, отсюда пинками! Вчера же ты здесь и на веревке вылезти не смогла, я же видела, как тебя парни "кишкой" сюда тащили! А ты пищала, сосиска недожаренная, кляча истеричная!!" И еще всяко-разно я ей сказала "по фене".


Не обращая внимания на мои реплики и угрозы, женщина (а вовсе не та девчонка), стала спокойно подниматься Уголком, приблизилась ко мне, и я наконец поняла, что мне померещилось, что-то я напутала, самоуверенно недоразглядела... Я и представить себе не могла, что кто-то кроме меня в такую рань, одна, может подняться на Митру по этому сложному ходу.
Я в удивлении отстранилась и пропустила незнакомку наверх и, подумав минуту, начала извиняться за мои грубости, за жаргон и фривольный столбовский сленг. Я в этом уже преуспела в те времена и гордилась, что говорить могу "по фене" не хуже матерого столбиста и забияки.
А женщина только улыбнулась, отвернулась молча и стала разглядывать окрестные дали. И долго сидела она, отдыхая, уже никакого не обращая на меня внимания. Я вроде сказала все, и плохое, и хорошее, и ждала, что будет дальше, но ничего более не дождалась. Я угомонилась, присела, прилегла, потом наблюдала молча, как женщина начала свой спуск со скалы. Снова Уголком, абсолютно уверенно и чисто, спустилась она с Митры.
А у меня уже не было слов. Я долго еще пробыла наверху, лежала блаженствуя и балдея, глядя на легкие облака и размышляя о прекрасной, непредсказуемой и удивительной жизни в этом мире.



Потом, наконец, я спустилась со скалы моим любимым Аллилуйским ходом, спустилась на Олимп и рассказывала всем, как могло такое случиться? И кто же могла быть эта женщина на Митре? И почему она молчала - немая что ли? И мне, наконец, сказали, что наверняка это могла быть только знаменитая столбистка Людмила Зверева, и что всегда она так ходит по скалам: одна и молча. Да и что ей со мной говорить, с малолеткой и задирой? Она же, Зверева, здесь по Столбам уже очень много лет ходит и всякое видала.
Вот так я познакомилась со Зверевой, а она со мной познакомиться не пожелала. Может быть, я все-таки лишку ей нахамила и недостаточно извинилась?
Потом, много лет спустя, я познакомилась со Зверевой снова. В медполиклинике завода Телевизоров она работала врачом, а я на заводе этом работала в профкоме тренером по туризму, альпинизму и скалолазанию. Какое-то время я пыталась поддерживать с Людмилой Владимировной очень добрые отношения, и, конечно же, всякий раз извинялась за мое детское хамство на Митре.
Однажды я узнала, что Зверева погибла. Упала с Леушинского вертикального хода на Втором Столбе. Упала она насмерть, я знаю откуда: там немного "сопливо", но почему и как - я не знаю и, наверное, не узнает этого никто. В свои 74 года на Втором Столбе была Зверева снова одна.
Я думала, что буду до глубокой старости лазить по Столбам и буду всегда в спортивной форме. Но теперь иногда я думаю, что падать на камни - больно, и тогда я лазить не хочу. Но помереть-то все-равно когда-нибудь придется. Как хорошо, если бы это было не больно...
Впрочем, я активно катаюсь на горных лыжах и как-то некогда и не с кем ходить на Столбы, но, возможно, к столбизму я еще вернусь, какие мои годы!

Автор →
Самсонова Любовь

Другие записи

Красноярская мадонна. Второй Столб. Ход Свобода
( Эта глава написана совместно с Юлией БУРМАК и Сергеем СЕНАШОВЫМ ) Ход Свобода — пестрая смесь из сложных и простых участков. В целом относится к ходам седьмой категории сложности. И.Ф. Беляк в 1951 году писал : «В 1899 г. ход от отвесной стены, названный впоследствии...
Горы на всю жизнь. Горы покоряются сильным. 4
В.М.Абалаков наряду с горовосхождениями и научными занятиями успевает вести огромную общественную работу. Много лет был членом правления Общества советско-австрийской дружбы, работал здесь рука об руку с его президентом, великим советским композитором Дмитрием Шостаковичем, народным артистом СССР Михаилом Жаровым и другими замечательными людьми. То была плодотворная работа,...
Мои Столбы
Я не был на Столбах двадцать лет. Серьезно. Казалось, что после того как все мы переженились, после того, как разъехались друзья, после того, как родились дети, после того как на Столбы пришли молодые и дерзкие, моего там ничего не осталось....
Сказания о Столбах и столбистах. Из столбистского фольклора
Вот уже полтора века в Красноярске не всем понятно кто такие столбисты? Кажется, чего проще. Это те, кто ходит в этот прославленный край тайги и скал постоянно, кто поднимается на скалы в меру своих сил. Вроде бы так, но это еще не все. Для нас, тех, кто имеет основания считать...
Обратная связь