В Нелидовку меня привёл в начале 60-х годов мой товарищ по школе Саша Миронов. Хозяевами её были Леня Брытков (Брут) и его брат Володя (Бурмота). Хоть и родные братья, а люди совершенно разные. Брут — мастер спорта по боксу в тяжёлом весе, работал инженером-строителем, а Володя по натуре артист — учился на философском факультете, потом в СибГТУ, но нигде долго не задерживался. Также постоянно обитались в избушке Рашид Крынский с женой, Володя Елистратов (Мотня) и Саша Миронов с одноклассниками. Лазали по скалам, зимой катались на горных лыжах (трасса прокладывалась прямо с горы к избушке). Саша прекрасно играл на гитаре, пел, летом уезжал в альплагеря. Наизусть знал весь том стихов Есенина (тогда его только открыли после долгого запрета).

Помню соревнования по скалолазанию на Первом столбе. На одном непроходимом участке висела лесенка. А после соревнований объявили: «А сейчас будут выступать представители избушек. Бурмота, Нелидовка». Полез Володя, лесенку не увидел (у него зрение минус 18), залез так и финишировал.

Как-то летом подходим ко Второму столбу — стоит Бурмота в мятом сереньком костюмчике и рубашке с галстучком в окружении каких-то туристов. Сделал нам незаметный жест, чтобы не общались. Просит окружающих: «Я учитель из Бердичева, помогите на скалу залезть». Те, его не знающие, прицепили на два кушака, тащат «Свободой». На Двухэтажке он ноги выше головы задрал, дёргается, кричит со страхом. Еле подняли до Конька, а там очередь. И вдруг Володя, отцепив кушаки, броском слева по карманам прыжок — и наверху. Помощники кричат: «Вы куда, который из Бердичева! Там нет хода!» А там Мотня его встречает: «Привет, Бурмота».

С Бурмотой встречался и вне Столбов не раз. Пришёл как-то в гости к нам. С отцом (профессором Орловским) познакомился и, глянув на огромную научную библиотеку, спросил: «А где вы прячете труды Троцкого». У отца челюсть отвисла, не знал, что ответить.

Потом Бурмота работал «капитаном» парохода «Адмирал Нахимов», что лежал на берегу Абаканской протоки. Там была какая-то лодочная станция, и он ей командовал. Большая вода, Володя удит рыбу, вдруг удочка согнулась и полетела за борт. Клюнуло. И Володя, как был, в костюме, ни секунды не думая, прыгнул следом, поймал, подсёк, вытащил.

Сторожами у него на «Нахимове» работали Коля Ерёмин (поэт) и Эдик Русаков (писатель), тогда ещё студенты. Как-то Володя докладывал нам свой философский труд — теорию «бинного» поля, это про энергоинформационное поле Земли и его взаимодействие с населением. Интереснейшая лекция часа на три, выпили при этом прилично. Потом он глянул на часы: «У меня встреча в городе, писатели Таранов и Байкалов про меня гадости говорили, объяснить им надо, что не правы». Коля с Эдиком остались дежурить, а мы с Володей вышли на насыпь, поймали такси, едем на левый берег. У меня были перчатки кожаные, тонкие, без подкладки, Володя попросил померить, надел, приехали на угол Перенсона-Лебедевой. Там его ждали оппоненты. Он с ними резко поговорил, потом одного и другого отправил в нокаут, причём один упал в полуподвальный этаж домика, пробив окно (а на улице март). Народ собрался, Володя стал держать речь, объясняя кого и за что бил. Тут милиция подъехала, нас в фургон посадили, везут в РОВД на Мира. Володя подаёт мне портфель, говорит: «спасай, тут все мои труды». Выводят, он их как-то отвлёк, я убежал. Дома глянул — в портфеле носки грязные и объедки какие-то. Спас он меня от милиции.

Ещё раз встретились году в 85-м, в железнодорожной кассе билетной на Робеспьера. Он брал билет через 15 городов Средней Азии, (Бухара, Самарканд, Фергана и др). Процедура получилась очень долгой, кассир звонила, уточняла, а Володя мне рассказывал: устроился замдиректора оперного, театр выезжает на гастроли, он получил чековую, вот и хочет лето провести. Выгонят с работы, зато интересно. Потом рассказывал: по всем городам проехал, репертуар театров посмотрел, виноград с дынями поел — хорошее было лето.

Потом работал замдиректора ТЮЗа. Театр поехал на гастроли в Крым, его оставили заниматься ремонтом. А он тут же выписал себе командировку в Крым. Приехал — уволили. Но он написал заявление: «Прошу принять рабочим сцены», а эта вакансия всегда нужна. Зарплата копеечная, желающих нет. Так и провёл сезон в Крыму.

Володя всю жизнь играл, как в театре, но сценой его был весь мир. Когда прошли года, и играть не смог, он добровольно ушёл из жизни.

К оглавлению