— БРОСЬ, СЭМЕТ. Не буду читать я эту чушь!

Мэтт Сэмет, выпускающий редактор Climbing Magazine только что позвал меня к себе в кабинет, где он в очередной раз прочёсывал интернет-форумы в поисках добычи.

Со студенческих лет скалолазание означало для меня не просто развлечение — это была моя жизнь. Долгосрочные отношения с работодателями не сложились. Я жил случайными заработками, лишь бы иметь возможность лазить. Но теперь, после пяти лет работы в скалолазном журнале, я более чем «слегка пресытился». Скалолазание стало для меня рутиной, как бег белки в колесе. Будучи главным редактором, я думал, что видел, слышал, читал и писал обо всём, что было, есть и будет в скалолазании. И уж, конечно, не ожидал ничего сногсшибательного в интернет-форумах.

Мэтт сидел, сгорбившись над клавиатурой. Повсюду — на стеллажах и на полу — громоздились книги и бумаги. Люминесцентный свет серебрил нити седины в его тёмной шевелюре. «Нет, серьёзно, — возбуждённо сказал он. — Ты должен это видеть». Ветка форума на rockclimbing.com называлась «Самоубийство лазаньем?». Мэтт отмотал её вниз к восьми некачественным чёрно-белым фотографиям, выложенным неким «Костиком», и бросил на меня испытующий взгляд. Я наклонился к монитору и присмотрелся.

На первой фотографии перед широким, почти вертикальным камином между двух скал стоял скалолаз. Голова слегка приподнята, он смотрел прямо в объектив. Улыбался ли он? Фотография слишком мелкая, чтобы разобрать. Белая майка, заправленная в чёрное трико, допотопные резиновые боты с острыми носками, крепкие мускулистые руки. На переднем плане, спиной к объективу, на плоском камне сидели его жена и трое маленьких сыновей. Позы расслаблены. На четвёртой и пятой фотографиях дети высоко задирали головы, чтобы видеть, как отец идет по камину свободным лазанием. На шестой фотографии, у выхода из камина, его руки широко распростёрлись, одна нога сошла с камня. Я не мог оторваться от предпоследней фотографии — отец падал. Камера поймала его как размытое пятно за мгновение до удара. Один сын встал, опираясь на плечо матери, и замер в вопросительной позе. Подпись гласила: «Последние моменты жизни».
На самой последней фотографии восемь парней, понурив головы, уносили тело на носилках.

Костик подписал: «Это фотографии последнего подъёма Владимира Теплыха в 1989. Теплых — знаменитый соло-скалолаз в заповеднике Столбы в Сибири».

Мэтт не спеша прокрутил ветку вниз к следующему посту Костика.

«Теплых принадлежал к сообществу солистов, называющих себя столбистами. На сегодня их насчитывается около 500. Спортивное бесстраховочное лазание культивируется здесь с 1851 года. Люди погибают или получают травмы на Столбах постоянно. Самый старый столбист из погибших — 74-летняя женщина с более чем 50-летним опытом лазания».

Семидесятичетырёхлетняя ... погибла в свободном лазании ... в Сибири ... с 1851?
«Ищи в Гугле!» — сказал я Мэтту.

В то время как я терзал атлас, Мэтт шарил в сети. Вскоре он накопал достаточно информации. В обширных предгорьях центральной Сибири, в сердце густой тайги, на площади около 100 квадратных километров разбросано множество стометровых сиенитовых куполов, плавников и шпилей. Нечто вроде наших национальных парков Vedauwoo, City of Rocks или Joshua Tree. И всего в семи километрах от скал — разбитые улицы и многоэтажки Красноярска, в прошлом пересыльного центра Гулага. Отсюда людей отправляли в ссылку и лагеря как во времена царской России, так и в последние десятилетия СССР. Но уже полтора века сотни красноярцев всех возрастов поднимаются на скалы Столбов.

В последнее время я часто слышу о пройденных на редпойнт 5.14c и V14 — мне наплевать. Но сообщество свободных солистов в Сибири?! Это, ребята, лакомый кусочек! И тут же встрепенулось моё давно угасшее любопытство, подстёгнутое надеждой, что в скалолазном мире есть ещё неизведанное.

Я немедленно стал выяснять, сколько стоит авиабилет в Красноярск.