Народное творчество

Старая столбовская песня

(записана в 1937 г. в избушке Вигвам)

В Красноярске там за Базаихой,
Где бегут, серебрятся ручьи,
Есть дороженька Лалетинская,
Возвышаются наши Столбы.

Есть гора Каштак там высокая,
Подниматься так трудно по ней,
И столбисточка одинокая
В лунну ночку идет раз по ней.

Я иду по ней в лунну ноченьку
И запас за спиною несу,
И как пташечка одинокая
Я все песни и песни пою.

Развязалася с зимнею школою
И иду на Столбы отдохнуть,
Восход солнышка рано утречком
Лезу я на Столбы те взглянуть.

Словно морюшко затуманилось -
Не видать со Столба ничего,
И вся жизнь моя перепуталась,
А люблю я его одного.

Повстречались мы с ним на тропиночке:
Не сойти, не уйти, не свернуть.
Посмотрела я в глаза карие -
Словно в омут решила нырнуть.

Сколько было их: вечеров, ночей
Под камнями, у ярких костров.
Ой, ты, мамочка, мама родная,
Наломали мы с Ванею дров.

Был столбист лихой
Мой любимый мой.
Щелка узкая подвела
Раз сорвался он, и все кончилось,
Мать сыра земля приняла.

Прошло времечко, время сладкое,
Только вспомнишь, и сердце зашлось.
Я с сынишкою, малым Ванечкой
По весне на Столбы собралась.

Автор →
Владелец →
Предоставлено →
Народное творчество
Абрамов Борис Николаевич
Абрамов Борис Николаевич

Другие записи

Байки от столбистов - III. Игра "на интерес"
С художником Сашей из Вигвама мы жили неподалеку, часто заходили друг к другу в гости на преферанс, и если встречались у меня, то играли «гусарика» за шахматным столиком, под дюжину пива, а то и открывали беленькую. Как-то раз Саша пришел радостный: по случаю ему удалось купить набор из 12 рюмок чешского цветного стекла; явился прямо из магазина...
Сказания о Столбах и столбистах. И снова о «Столбах»
В субботу 25 января в бассейне спортклуба «Енисей» были соревнования по зальному скалолазанию в новом только что отделанном зале. Соревнования прошли хорошо. Зал чистый, уютный — идеальное место для подготовки детей и юношей. Но вот среди судей и спортсменов пошел шепот: «Сожгли «Идею». Кто сжег, как всегда, не знают. Как...
1951 г.
1951-й год для Каратанова был годом заметного упадка его здоровья. Еще с января 1948 года после того как художник, поскользнувшись на улице, вывихнул себе руку, он стал старчески осторожным и осмотрительным, особенно при переходе улиц. Некоторое время он даже боялся...
Тринадцатый кордон. Вместо эпилога
Глубокая тишина объяла тайгу. Под тяжестью снеговой кухты склонились косматые ветви пихт, крутыми арками до самой земли изогнулись молодые гибкие березки. Небольшие елочки и старые пни надели на себя пушистые белые шапки. Мана стала, но кое-где на перекатах еще идет шуга. Пожалуй, только здесь и услышишь...
Обратная связь