ВЕЧЕРОМ нашего первого дня на Столбах мы пили пиво на веранде домика, в котором Валерий поселил нас. С крыльца тропинка, извиваясь между деревьями, вела в сторону Столбов. Лес медленно погружался в темноту. Сырой воздух наполнился запахами тайги. За день я впитал в себя максимальную дозу столбизма. Впечатления не укладывались в голове.

До распада СССР Красноярск входил в число закрытых городов Советского Союза. Российские масштабы (до Красноярска три дня пути на поезде от Москвы) только усугубляли его изоляцию. Даже если столбисты знали о страховке и существовании альпинистских верёвок, возможно, они были для них недоступны? Но почему же сейчас, когда железный занавес исчез, продолжает жить традиция бесстраховочного лазания? Ведь теперь многие столбисты совершают восхождения в различных частях света.

Я спросил Олега, использует ли он столбистский стиль лазания в своих экспедициях.
«Нет, конечно. В горах мы используем верёвки», — ответил Олег таким тоном, словно объяснял очевидные вещи. Вконец сбитый с толку, я спросил Валерия и Олега: каким образом вообще возник столбизм? Почему красноярцы от мала до велика до сих пор выбирают этот стиль?

«Свобода», — с гордостью ответил Валерий. Он напомнил о большой полке в пятидесяти метрах над землёй на восточной стене Второго столба. Там мы видели слово «Свобода», написанное двухметровыми буквами.

«Эту надпись сделали в 1899 году, — сказал Олег, — она очень важна для столбистов, мы подновляем её каждые два года».

Свобода? Вплоть до последних десятилетий российская история — это история тоталитарного государства. Для меня слово «Сибирь» являлось синонимом опустошения и безысходности.

«Свобода», — после долгой паузы повторил Валерий. И на этот раз широко улыбнулся.