Теперь, когда в распоряжении директора заповедника старший и младший лесничий, начальник охраны, шестнадцать лесников, живущих на кордонах, а в летний сезон еще столько же пожарных сторожей, верховые лошади, пять машин, два мотоцикла и на договорных началах — пожарный самолет, почти невозможно представить себе, как же управлялся с заповедными делами Первый Директор, который был един как Бог Саваоф (с той разницей, что у него не было даже архангелов на подмогу).

Учтите также, что Первому Директору, подобно Богу Саваофу, пришлось взять на себя сотворение заповедника не из первозданного хаоса, а что гораздо хуже — в месте, которое все окрестное население издревле считало своей охотничьей и ягодной вотчиной, где веселая и бесшабашная молодежь давно уже установила свои собственные законы — неписаные законы столбовской вольницы.

Помогло Первому Директору то, что он сам был столбистом, своим этому веселому братству, и самое главное — человеком, непоколебимо уверенным в правоте своего дела.

В истории Столбов, как и во всякой истории, есть свои приливы и отливы, свои «смутные времена», а то доисторическое (по нашему с вами счету) время, когда Первому Директору было поручено сотворить заповедник, можно назвать временем бурного наводнения Столбов стихийным и неорганизованным туризмом, еще не введенным ни в какие рамки.

Больше всего нарушений в заповеднике производили самые, казалось бы, дисциплинированные люди — военные, приезжавшие сюда целыми подразделениями: с лошадьми, походными кухнями, грохочущими оркестрами и прочими воинскими атрибутами, — и оставлявшие после себя мерзость и запустение как после татарского набега.

Все попытки Первого Директора пресечь эти нарушения кончались неудачей — время было поистине смутное, в необходимость сотворения заповедника тогда верили немногие, и бедному «Богу Саваофу», ходившему по столбовской моде в старых галошах на босу ногу и в черной рубахе распояской, немало досталось насмешек и грубостей от военного начальства.

Неизвестно, чем бы кончилось это неравное единоборство, если б однажды Первого Директора — Александра Леопольдовича Яворского не осенило: сел он за письменный стол и написал заметку в газету «Красноярский рабочий». В заметке живо и красочно рассказывалось, как в годы гражданской войны Буденному, преследовавшему беляков, лег на пути сказочный заповедник «Аскания Нова». И у прославленного красного командира не поднялась рука на это чудо — отдал Буденный приказ обойти заповедник. «Аскания Нова» была спасена.

«А вот наши военные начальники не уважают законы своей страны, не берегут свой заповедник — жемчужину Красноярска. Следовало бы им поучиться у Буденного», — так кончил Первый Директор свою заметку.

Заметка эта была напечатана.

— Сижу я у Нелидовки. Костерок развел. Чай кипячу... Вдруг — шум. Выхожу. С горы — несколько военных. Подходят. Козыряют. — Вы — директор заповедника? — рассказывал Яворский. — Я стою перед ними — рубаха распояской, галоша на правой ноге белой вязкой крест накрест привязана, на левой — черной. (Так мы тогда ходили). Вид, конечно, не очень... директорский! Переглянулись — и под козырек: где, товарищ директор, разрешите остановиться нашей части?

Когда мы жалуемся теперь на всякие трудности в нашей работе, на «туристскую стихию», которая нас «захлестывает», я вспоминаю этот рассказ Первого Директора. Вот кому было действительно трудно!

Ведь заповедник был тогда только что создан, совсем-совсем новенький, никем еще не признан, и у бедного его создателя — «Бога Саваофа в галошах» — не было ни архангелов, ни громов с молниями... был он совершенно один на вновь сотворенной заповедной земле, где все только еще начиналось!

Публикуется по книге
Е.А.Крутовская. Были заповедного леса
Красноярское книжное издательство,1990 г.

Материал предоставил В.И.Хвостенко