Директор вышел из кабинета и запнулся за черепаху, ползшую через порог. На столе завхоза сидел ушастый совёнок и таращил на директора огромные оранжевые глаза.

— Это ещё что за зверинец?

— Да вот принесли... Просили передать в «Уголок» на «Столбы»...

Совёнок испугался, что директор сейчас его съест: распушил перья и защёлкал клювом. Черепаха, полежав несколько секунд неподвижно, снова начала своё медленное неотвратимое движение к порогу директорского кабинета. Директору показалось, что всё здание Управления полно зверей.

— Убрать! НЕМЕДЛЕННО!

Директор ушёл в кабинет и плотно запер дверь.

На «Столбы» совёнка и черепаху доставили Оля и Коля, ребятишки лесника. Они охотно согласились выручить завхоза — передать «зверей» по назначению. Черепаха ехала у Коли за пазухой, а совёнка Оля несла «букетиком» в вытянутой руке. «Букетик» щёлкал клювом и таращил на встречных глаза — пугал, чтоб не съели. За эти необычайно яркие оранжевые глаза совёнок получил у нас имя Ясь.

Прожив в «Уголке» с неделю, Ясь заболел. Мы перевели его из совиной вольеры в «больницу имени Айболита» — на хозяйственный дворик, где находились у нас всякие болящие и калечные. Поставили у стены дома, в холодке, фанерный ящик и посадили на него совёнка, прямо так, без клетки. Летать ведь Ясь ещё не умел.

Целые дни наш больной сидел на ящике, нахохлясь, сонно тараща глаза.

Скоро ему заметно стало лучше... И тут я уехала на три дня в город.

Возвращаюсь — все мои помощники, «штатные» и «нештатные» (Витя-Митя, Джемс, Люба, Лариса и Люся), в смущении и панике. Просмотрели Яся! Недаром гласит пословица: у семи нянек дитя без глазу. Ушли обедать, а совёнок слез с ящика и был таков! Искали Яся «всем миром», «прочесали» дворик, сад, опушку леса — тщетно.

Сам добывать пищу совёнок ещё не умел, летать совсем не мог. Случилось это на другой день после моего отъезда. Значит, уже третий день он голодает. А вернее всего, попался на зуб «гитлерам» — крысам, их целые полчища бегали и пищали в кустах малины по ночам.

Тут бы и конец истории Яся, если бы...

На другое утро, как всегда, стою я на метеоплощадке, записываю температуру, влажность, направление ветра и одновременно, привычно, «краем сознания» отмечаю всякие лесные голоса.

За долгие годы работы в заповеднике я хоть и не выучилась разговаривать на «птичьем языке», как кто-то из туристов предположил, но понимать этот язык немножко умею.

...Кого-то чернозобые дрозды «застукали» близ своего гнезда, что в пихтаче; один подал сигнал тревоги, второй отозвался издалека (лечу, лечу!). Ух, как «застучали» в два голоса, всполошились. Интересно, что там у них случилось, кто их так растревожил? Не Шпион ли это (рыжий кот лесника) опять там хозяйничает?

Вот теперь Кик Тэрэрэрэ, большой пёстрый дятел, «заговорил», а вот и синичка-гаичка присоединила свой звонкий как маленький колокольчик голосок к общему тревожному хору: «Тревога! Тревога! Летите все сюда.! В нашем лесу враг!»

И тут меня как ударило: Ясь! Это же они об Ясе!

Забежала в дом, бросила дежурную книжку и карандаш на стол и — за калитку!

Продираюсь сквозь густую чащу молодых пихтачей к тому месту, где «митингуют» птицы, а они, как нарочно, услыхали моё приближение и смолкли. Нет, вот опять «застучал» дрозд, теперь совсем близко. Знаете, как в игре: «холодно, холодно, тепло, холодно... Горячо! Здесь!»

Небольшая полянка среди пихтачей. На стволе осины прицепился дятел, поглядывает на меня круглым чёрным глазом. С ветки на ветку озабоченно перепрыгивают два чернозобых дрозда. Яся нет. Осматриваюсь вокруг — нет!

Неужели ошиблась? Не о нём «говорили» птицы? Разучилась понимать их «язык»?

Вдруг как что-то меня в спину толкнуло оглянуться.

А позади на тонком сухом пеньке, вытянувшись столбиком, застыв, ну совсем пенёк, только глазищи живые, сидит Ясь и таращится на меня.

— Доброе утро, Ясь! Ты ещё не завтракал?

(Бедный малыш! Представляете, какой он был голодный — «постился» целых четыре дня!)

Благодари птиц, Ясь, это они помогли мне тебя отыскать!

Публикуется по книге.
Е.Крутовская. Дикси.
Л. «Детская литература», 1984

Материал предоставил Б.Н.Абрамов