Пельку поймали мальчишки. В тот год много таких пелек — маленьких, глупых полевых курочек-перепёлок попалось в их руки.

Неожиданно ударили в конце сентября морозы; снег покрыл толстым слоем землю, и перепёлки не успели улететь в
тёплые края. Иззябшие, изголодавшиеся, беспомощные, они путались повсюду и легко становились добычей мальчишек.

Ко мне Пелька попала уже зимой. Вид у неё был самый жалкий: грязные перья висели на ней, словно платье на неряхе, — так и казалось, что все пуговицы на этом измятом, целую вечность не стиранном платье пооторваны. Головка у неё была совсем лысая, и, может быть, поэтому очень напоминала Пелька свою американскую тётю-индюшку в миниатюре.

Когда я впустила её в клетку, она первым долгом принялась «стирать» своё грязное платье!

Она вскочила в ванночку с песком и начала с упоением пурхаться.

Видели вы, как курицы пурхаются летом в пыли, где-нибудь на завалинке, на солнышке? Вот так пурхалась и маленькая Пелька. Загребала песок лапками, ложилась на бок, била коротенькими крылышками, поднимая тучи пыли, и от удовольствия ворчала, насвистывала тихонечко.

Выкупалась, отряхнулась, почистила клювом перышки и стала потихонечку жить.

Была глубокая зима, все Пелькины родичи — перепёлки — давным-давно улетели в Африку и Южную Азию.

Наверное, Пелька думала, что она тоже в Африке. Она отъедалась, купалась в песке раз по пяти в день и терпеливо
дожидалась весны, когда можно будет лететь домой.

Как узнала Пелька, что наступило это время, не знаю, но именно в апреле, когда перепёлки двинулись из Африки в обратный путь на родину, маленькая тихая Пелька словно сошла с ума. Днём она вела себя по-прежнему спокойно, но как только темнело, из Пелькиной клетки начинали сначала доноситься тихие звуки перепелиного «боя» и потом — фрр! Это Пелька внезапно поднималась на крыло и летела.

Всякий раз она со всего размаха стукалась о верх клетки и, оглушённая, падала на пол, но никак не могла удержаться от непреодолимого стремления взлетать снова и снова...

Целые ночи она не давала нам спать.

Джемс Георгиевич сердился. — Что за глупая птица, — говорил он. — Что же поделать, если ей непременно нужно лететь! — возражала я. — Это ведь она из Африки летит.

— Глупости! — ворчал Джемс Георгиевич. Но по утрам стал спрашивать Пельку:

— Ну, Пелька, где ты сейчас? Перелетела уже через Средиземное море? Скоро прилетишь?

«Пли-пли-пли», — тихонько, шепотком отвечала Пелька из ванночки с песком.

В начале лета я перевела Пельку в уличную клетку — вольеру.

Там было просторно, росли большие, уютные лопухи, июньское солнце щедро прогревало песок.

И Пелька сразу успокоилась. Прилетела!

Публикуется по книге.

Е.Крутовская. Лоська.

Издательство «Детская литература», 1965

Материал предоставил Б.Н.Абрамов