Косули — самые грациозные и милые из наших оленей. С первого взгляда, все они одинаковы: у всех черные «дерматиновые» носики, блестящие черные глаза, длинные загнутые ресницы, рыжая шерсть (зимой она принимает пепельный оттенок), длинные ножки, такие тонкие, что просто непонятно, как они не подламываются на бегу, и полное отсутствие хвостиков. На том месте, где положено быть хвосту, у косули торчит какая-то пуговка, с несколькими длинными волосиками. Не верьте художникам, которые рисуют косуль с хвостами, это — недоразумение!

Все косульки изящны и мило доверчивы.

Если же вы познакомитесь с ними поближе, вы поймете, что среди косуль, как и среди людей, нет двух одинаковых.

Пятнадцать косуль в разное время перебывало в нашем Живом уголке. Каждая косуля — свой характер, своя история.

Большинство наших косулек — жертвы браконьерской охоты: маток убили, остались маленькие беспомощные сосунки. Вот они и нашли приют в нашем Уголке.

Приручаются косулята удивительно быстро. Свойственный большинству детенышей диких животных инстинктивный страх перед человеком у косулят угасает уже через несколько часов после поимки. Покормишь малыша раза два молоком, и готово: уже признал тебя мамой, бегает за тобой и, проголодавшись, требовательно поддает мордочкой — корми!

Когда косулята выросли и перестали нуждаться в нашей опеке, мы выпустили их на волю. Решили: в заповеднике, под охраной законов, наши выкормыши смогут отлично прожить. Ведь косули никогда не превращаются совсем в домашних животных и так же легко дичают, возвращаясь в естественное состояние.

Оказывается, это не всегда так. Еще долгое время, очутившись на воле, они вели себя совсем не так, как следовало бы диким животным.

Благоразумнее других оказался наш первенец Таныш. Он отлично различал «своих» и «чужих». Еще совсем малышом Таныш выдержал у нас трудный экзамен на «узнаванье». Вот как это случилось. Мы с ним поднимались крутой тропинкой к скале Первый Столб, а навстречу нам — шумная, веселая толпа: экскурсия Дома отдыха, человек около сотни. Увидели Таныша, угощают сахаром, хлебом. Шум, хохот. Любой (и человеческий) малыш растерялся бы, расплакался, стал бы звать маму. А Таныш? Съел пару кусочков сахару, понежничал с туристами. Вырвался из толпы, подбежал ко мне и пошел рядом, как ни в чем не бывало!

Таныш прожил в Уголке три года на полной свободе: уходил и возвращался, когда хотел. Даже став взрослым рогачом — вспыльчивым и драчливым, как все самцы оленей, он сохранил прочную привязанность к нам. Но чужих не любил, не доверял им, и в тайге, при встрече с незнакомыми, вел себя как дикое животное, стараясь остаться незамеченным.

Умел он это в совершенстве. Помню, как он внезапно исчез при появлении на тропе группы туристов. Вглядевшись, я увидела его в двух шагах от тропы — он стоял совершенно неподвижно, вскинув голову, застыв, и рыжая шерсть его сливалась с солнечными бликами на траве и кустах. Туристы с шумом и смехом прошли мимо, не заметив, хотя любому было достаточно протянуть руку, чтоб его коснуться. На третий год осенью Таныш однажды ушел, как уходил много раз, и не вернулся. Оборвалась ли, наконец, ниточка привязанности к нам, или попал он под браконьерскую пулю?

Второй наш воспитанник, Пик, стал почти легендой. До сих пор «столбовские старожилы» рассказывают новичкам про дикого козлика с ветвистыми рожками: он подходит к костру, разожженному ночью одиноким столбистом, разделяет с ним ужин и ночлег и на рассвете исчезает так же внезапно и таинственно, как появился. Это, конечно, он — наш Пик.

Было и так: бродил егерь по своему обходу, устал, присел у опушки отдохнуть. Только хотел закурить, кто-то, дохнув ему горячо в затылок, потянулся через его плечо к папиросе. Оглянулся егерь: стоит позади него дикий козлик с ветвистыми рожками.

А-то — забрела в заповедный малинник ягодница, только начала собирать с кустов сладкие спелые ягоды, откуда ни возьмись из чащи — дикий козел. Вышиб у нее из рук бидон, «убил» его яростными ударами рогов и исчез прежде, чем женщина успела понять, что случилось.

Отдыхала на таежной речке Слизневой близ западной границы заповедника семья рабочего с мелькомбината. Развели костерок, наладили нехитрый ужин. Вдруг вблизи легкие шаги, хруст веток... Оглянулись, а из кустов — дикий козлик. Бесстрашно подошел к людям, присоединился к их компании. Поужинали вместе, потом козлик пошел провожать своих новых друзей. Проводил до самого пограничного кордона. Там его сдали с рук на руки нашему егерю.

Эта рассказал мне егерь, когда я приехала по его вызову за Пиком.

Пик не вернулся со мной на Столбы. Проводил до полдороги и свернул в лес. Больше мы с ним не встречались.

Долго попадались людям и Люба, и маленькая косуля Мальвинка, пока также не затерялись их следы, на бесконечных таежных тропинках.

А вот Девочка вела себя уж совсем глупо. Убегала она из Уголка несколько раз, но уходила не в лес, а к людям, в Лалетинский поселок, где тщетно билась у плетней, просила, чтоб пустили «домой», на Дивногорский тракт — в шумный поток летящих машин. Ей везло — она встречала на своем пути хороших людей, которые извещали нас о поимке. Последний раз один из наших «болельщиков» доставил ее назад на Столбы в... рюкзаке.

Да, не так-то просто, оказывается, выросшему в неволе животному порвать ниточку привязанности, однажды соединившую его с человеком!

Вот почему мне так тревожно слышать выстрел в лесу.

Публикуется по книге
Е.Крутовская. Имени доктора Айболита.
Западно-Сибирское книжное издательство. Новосибирск, 1974

Материал предоставил Б.Н.Абрамов