Наверное, ни один особняк для нынешних нуворишей не строился так споро, как часовня Памяти погибших альпинистов на Лалетинском кордоне, по дороге на Столбы. Протоиерей о. Федор освящал ее закладку лишь в ноябре прошлого года, а ныне часовня уже прямо-таки светится желтизной венцов из сибирского кедра, белым металлом крыши, голубизной маковок и позолотой крестов на них. Колокола же для этой таежной красавицы отольют в Воронеже. Архитектор Константин Шумов исполнил ее проект в суровом, без малейших излишеств, стиле, называемом клетевым: подобные часовни ставили на севере Руси наши предки многие века назад.

Идею возведения поминальной часовни давно уже внушал своим друзьям старейший столбист, заслуженный полярный летчик Анатолий Василовский. Он немного не дожил до воплощения ее. Мотором строительства стал красноярский Православно-монархический союз; немалую помощь на самых важных первых порах оказывал Александр Усс, тогда еще кандидат в депутаты Законодательного собрания. А после некоторой заминки в строительстве к делу подключился именитый наш альпинист, дважды «Снежный барс», а ныне директор Академстроя Юрий Сапожников. Продюсерский центр «Елена» выделил деньги для памятного камня, купил для часовни икону, принадлежавшую некогда купцу Гадалову и необходимую церковную утварь.

Всего их 30 — красноярцев, погибших в горах; первый был засыпан лавиной на склоне пика Победы в 1961 году, последние шестеро приняли мучительную смерть также под лавиной, на пике Коммунизма в 1989 году. С тех пор Бог милует. Их имена я собирал в течение года, перепроверял, уточнял, и теперь мартиролог полон. А сколько погибло за столетие с лишним на Столбах, неизвестно никому.

Над концепцией собственно мемориала, который расположится близ часовни, работает на общественных началах группа художников. Что они решат, как это будет выглядеть — мы скоро узнаем, увидим. Хорошо бы им, творцам, не забывать, что последние из погибших — это на сегодняшний день последние. А пока красноярцы еще ходят в горы, и горам свойственно людей убивать: лавины, камнепады, срывы с высоты, горная болезнь — что там бишь еще.

Есть в истории часовни Памяти погибших альпинистов еще один интересный штрих: впервые сруб часовни был собран в одном из лагерей в Решотах. Умелый зэк по заказу сам выбирал лесины, сам рубил и складывал венцы. Подошел срок его освобождения, и зэк остался там: уж слишком любил он свое творение, да и зона благоговела. Собрал, разобрал, проследил за погрузкой и уехал домой; вот уж буквально: на свободу — с чистой совестью Хотелось бы пожать ему руку.