24 сентября исполнилось 85 лет со дня рождения основательницы «Живого уголка» Е.А. Крутовской

Детство Лене выпало не легким: ей не исполнилось еще и года, когда первый приступ бронхиальной астмы едва не оборвал жизнь. Целыми днями девочке приходилось сидеть, вцепившись в ручки кресла, и дышать — всего лишь только дышать. И все же болезнь не изменила характер девочки. Отступал недуг, и она становилась прежним подвижным ребенком: участвовала в домашних спектаклях, играла в шашки и шахматы, занималась своим любимым делом — рисованием (позднее она даже обучалась на вечернем отделении Художественного училища им. Сурикова). Среди любимых книг — книги о животных. Лена и сама рано начала писать: стихи, пьесы для семейной самодеятельности.

В 1930 году, когда болезнь несколько утихла, Лена смогла пойти в школу. Придя «новенькой» в шестой класс, она легко и быстро вошла в коллектив. После окончания школы Елена поступает на факультет естествознания педагогического института.

В 1938 году арестовывают деда — Владимира Михайловича Крутовского, и Елене, сохранившей его очень известную в Красноярске фамилию, оказалось довольно трудно найти работу. Наконец ей удается получить должность зоолога при заповеднике «Столбы». Работа началась с инвентаризации фауны заповедника, фенологических и экологических наблюдений. Вскоре были поставлены опыты по одомашниванию глухарей. Но в 1941 году, в связи с переменой руководства, тему эту сняли и под этим предлогом Крутовскую уволили.

Весной 1945 года Крутовская устраивается лесником на Верхне-Слизневский участок. Некоторое время спустя Елену Александровну переводят на должность заведующей метеостанцией, а ее мать, Елену Владимировну, принимают наблюдателем метеостанции.

Любовь к животным, интерес к изучению их поведения; желание помочь тем из них, кто попал в беду, привело к тому, что, помимо выполнения своих служебных обязанностей метеоролога, Елена Александровна начала создавать «Приют доктора Айболита». В создании Приюта неоценимой оказалась помощь Джемса Георгиевича Дулькейта, принятого в 1952 году на должность наблюдателя метеостанции заповедника. Он был мастером на все руки — от заготовки дров и сена до строительства вольер и изготовления клеток. Был он и прекрасным фотографом, и не плохим художником. За годы работы в заповеднике он стал помощником, единомышленником, другом, мужем Крутовской. Все пятидесятые годы «Приют доктора Айболита» не признавался официально и не финансировался. Друзья-столбисты помогали чем могли (только в 1961 году Приют получил статус «Живого уголка» заповедника «Столбы»). В то же время сформировалось веселое братство с шуточным названием «Абармотия», признанным королем которого стал Джемс Георгиевич Дулькейт.

В 1953 году в сборнике «Преобразование фауны СССР» вышла статья Е.А. Крутовской «Опыты одомашнивания глухарей в заповеднике «Столбы». А в 1955 году была напечатана ее первая книжка для детей: «Лесные чудеса», оформленная ее же рисунками. Затем издаются и переиздаются сборники рассказов: «Ручные дикари», «Лоська», «Дикси». И уже посмертно, в 1990-м году, «Были заповедного леса».

А годы шли, годы любимого, но такого нелегкого труда. В феврале 1984 года не стало друга и помощника Джемса Георгиевича. После его смерти Елена Александровна прожила чуть больше полугода. Она ушла из жизни 7 сентября, не дожив до семидесятилетнего юбилея двух недель.

Осиротел «Живой уголок». Осиротели его питомцы, осиротели и те, кто трудился вместе с ней.

Материал подготовлен Ю. БУРМАК

Радий КОЛОВСКИЙ, старший научный сотрудник заповедника «Столбы» много общался с Е.А. Крутовской. Ниже мы публикуем его воспоминание о самой первой их встрече.

Шел полуголодный 1948 год. Нам, мальчишкам, Столбы были известны лишь по почти сказочным довоенным воспоминаниям взрослых. Знали только, что они где-то за горами и идти туда целый день. Наша дворовая компания выпускников 7-го класса решила отметить окончание школы большим самостоятельным походом. К тому же, родители наши находились еще под стрессом выживания, и не позволяли себе отдыхать при голодных детях.

В заповедник вошли через Диван, Такмак. С тяжелыми котомками (рюкзаков еще не было) и босиком (для сбережения обуви) голодные и вымотанные уже ночью спустились мы в лог. Около какой-то дороги и решили заночевать. Не успели расположиться, как снизу подошла компания девятиклассников из Овсянки. Посмеявшись, они взялись нас «курировать»: мол, до Столбов всего ничего, а там есть большая стоянка Нарым. Добрели мы уже глубокой ночью, при накрапывающем дожде. Наши благодетели посоветовали нам стать на ночлег около стены какой-то избушки. Показали, где брать дрова и сами взяли из частокола старой изгороди. Через час содержимое котелка уже кипело, а наши животы урчали в предвкушении трапезы...

Внезапно раздались громогласные крики, блеяние козы и в свете костра возникла белая, косматая старуха и закинула наш котелок на крышу. Потом приковылял старик с топором и еще одна женщина помоложе. Наши котомки отобрали, а нас отволокли в жилище того козла, где и замкнули. Утром состоялся суд: предложили восстановить изгородь, пока милиция не приехала. Вкалывали мы, все еще голодные, часов до четырех. Потом нам отдали по реестру содержимое котомок и отпустили. Не оглядываясь, мы долго бежали вниз... Так состоялось наше первое знакомство со Столбами, знаменитым Семеном Ильичем, Еленой Александровной и ее матерью Еленой Владимировной Крутовскими.

В 1952 году меня представили Крутовской, как вполне благонадежного студента. Я напомнил ей эту историю. Вместе посмеялись. Оказывается, что тот козел успел тогда сожрать почти весь их огород, и Елене Александровне потребовалось приложить большие усилия, чтобы сменить гнев старших на милость...

Послесловие. Перенос Живого Уголка в устье Роева ручья — дело вынужденное. Елена Александровна, конечно, не предполагала наступления такого беспредела. Естественно, что Столбы и Живой уголок — единое целое. Но на прежнем месте Живой уголок вряд ли продержится больше двух-трех лет только на энтузиазме и, практически, без финансирования. Думаю, Елена Александровна сейчас бы с этим тоже согласилась, — несмотря на романтизм, она была прагматиком.

Рисунок из самиздатовского выпуска «Нарымские лица» (компания «Абармоты» 1962 год)