Среди восторженных ветров,
Раздав плоды и листья сбросив,
Вокруг рябиновых костров
Присела зябнущая осень.
Но рассыпается костер,
Студеный ветер обжигая,
И с криком рвется на простор
Подзадержавшаяся стая...
Когда судьба имеет крылья,
Тогда низина душит пылью
И дышит дрожью, как стрела,
В зенит летящая скала...
А над вершиною Столба
Еще парит в глухом неверье
Твоя пернатая судьба,
На землю сбросившая Перья.
А.Елтышев

10 лет назад, 6 августа 1989 года сорвался с Перьев и погиб В. Теплых

Володя Теплых — легендарное имя на Красноярских Столбах. С конца 60-х годов, в течение двух десятилетий, он был непревзойденным покорителем труднейших столбистских лазов и хитрушек.

На тренировках по скалолазанию он побеждал многих именитых асов, но на соревнованиях дело не пошло. Как и бывает часто у самородков, ущемление свободы — будь то секундомер, или ограничительные линии трассы, да и просто наличие соревновательного момента — не давало возможности в полной мере раскрыться природному таланту Володи.

Уйдя из большого спорта, он стал завсегдатаем Столбов, проходил полюбившиеся ему уже известные ходы и хитрушки и вновь открытые (им же) сотни и тысячи раз, оттачивая каждое движение, проверял каждую зацепку, находил едва видимые зазубрины скалы и превращал их в опору для своего легкого тела. О, эта знаменитая теплыховская легкость на маршруте! Однажды, где-то в начале 80-х годов, я встретила Володю на I Столбе. Он шел, именно шел по скале, гордо выпрямившись, держа на руках маленькую дочку, а рядом люди именно лезли, а не шли, но над Володей закон тяготения, как будто не имел власти.

Он проходил труднейшие хитрушки с виртуозностью артиста и с легкостью кошки. Прекраснее Володиного подъема на скалу я ничего не видела, это даже не подъем, а взлет, полет бабочки или птицы вверх, к вершине к солнцу! Казалось, нет никакой силы тяжести, есть только невесомое тело и страсть к небу. Где-нибудь на Западе он мог стать богатым человеком, имея такой талант. Но Володя был альтруистом, и демонстрировал свое умение совершенно бескорыстно. Он очень точно оправдывал свою фамилию. Его отношение ко всем людям было теплым и добрым — иногда он выполнял свои трюки по просьбе вообще незнакомых людей.

А о том, что он рисковал, знали все, и знал он сам. Он всегда лазил без страховки. Казалось, он живет по Пушкину:

Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца нашего таит
Неизъяснимы наслажденья —
Бессмертья, может быть, залог.
И счастлив тот,
кто средь мгновенья
Их обретать и ведать мог

Чего стоит только Петля Теплых на Втором Столбе! Смертельный номер. Но Володя совершал его множество раз и, по-моему, никто его не повторил даже спустя десятилетие после гибели Мастера.

Недели за три до рокового дня мы встретились с Володей около Второго Столба. Он говорил о рождении внука и мечтал о том, что через несколько лет придет с ним и детьми на Столбы, полезет по страшной Петле, под которой мы стояли, и люди спросят: «Кто это лезет так смело?». И дети ответят: «Это папа!». А внук скажет: «Мой дед!». Люди удивятся: «Зачем ему это?», а дети и внук гордо скажут: «Это его хобби!». А мне кажется, что лазание по трудным скалам Столбов без страховки было для Володи Теплыха не хобби, а главным делом его жизни — утверждением победы человеческого духа над серостью и обыденностью быта.

Нелли МОЛТЯНСКАЯ